Как выбрать школу в Великобритании?

Как выбрать школу в Великобритании?

Марина: У нас сегодня очень необычный эфир. Я пригласила, на мой взгляд, уникального человека, который, наверное, знает о британских бординговых школах больше всех. Я попрошу её поделиться и личным, и профессиональным опытом. Думаю, этот эфир будет по-настоящему интересным для всех, кто планирует для своих детей обучение в британских школах или просто интересуется Британией.

Это Наталья Штрайн, с которой мы знакомы уже достаточно давно. Она эксперт по британским школам, и я не знаю другого человека в Британии, который бы обладал таким глубоким знанием образования здесь, с таким огромным опытом и тонким чутьём.

Я очень рада видеть тебя сегодня и благодарна, что ты нашла время в своём плотном графике между консультациями, чтобы поделиться опытом и рассказать о тонкостях британского образования.

Я начну с вопросов, которые помогут тебе представиться нашим зрителям. Наталья, как получилось, что ты стала таким профессионалом в Британии? Сколько ты знаешь об этой стране и как давно она тебя интересует? Это действительно очень важно и интересно.

Наталья: Начну с того, что я, можно сказать, динозавр. Я приехала в Англию одной из первых из бывшего Советского Союза, когда только приподнялся железный занавес. Уже в 1991 году я была здесь. Тогда было очень модно быть русским – люди из СССР пользовались определённым интересом, потому что мировая политика складывалась очень необычно: все очень уважали Горбачёва, и даже Тэтчер с Горбачёвым тогда, можно сказать, были на очень дружеской волне.

И именно тогда первые граждане из постсоветского пространства начали пробираться сюда. Это был совершенно другой мир – у нас в то время всё ещё можно было сказать «лежало в руинах», полки магазинов пустовали, жизнь была непростой.

Я сама из Красноярска, и когда училась в университете, туда приезжали студенты из Дарэмского университета – одного из топовых вузов Англии. Я познакомилась с ними, подружилась, и так всё и закрутилось. Один из них стал моим бойфрендом, я начала часто ездить в Англию, а кроме него появилось ещё много друзей, которые старались показать мне лучшее, что есть здесь. И, так сказать, я полностью влюбилась в Англию.

Наталья: Наверное, это было закономерно: сразу после университета один из друзей пригласил меня работать в британскую компанию. Когда англичане потеряли к ней интерес, собрав все сливки, мы с партнёром просто сделали её своей. И вот уже 25 лет я занимаюсь образованием, потому что так люблю Англию и английский язык.

Сначала я хотела, чтобы все люди учили английский, и поэтому начала отправлять группы детей в Англию. И, кстати, мы до сих пор этим занимаемся – думаю, этим летом снова возобновим. Причём, если не побоюсь это сказать, наши группы одни из лучших на российском пространстве, а может быть, и вообще лучшие, потому что у нас есть полноценный консьерж-сервис. Но сегодня я не буду углубляться в эту тему – основа нашего бизнеса всё-таки помощь в поступлении детей в школы-пансионы.

А школ пансионов действительно много – больше 500, и ещё плюс 135 дневных школ в Лондоне. Естественно, они сильно отличаются друг от друга. Находясь за тысячи километров в Украине, Казахстане или России, невозможно понять, что это за школы и чем они отличаются. Как однажды сказал один папа: «Ну что там такого, одно здание, да, все блочные, одинаковые». Но это абсолютно невозможно осознать, пока ты не оказался здесь или не поговорил с кем-то, кто в этом живёт.

Самое главное – школы отличаются философией, темпом обучения, подходами, возможностями. И мне невероятно нравится эта работа. Иногда я даже сравниваю её с работой врача: мы ставим диагноз и прописываем лечение. Потому что от того, какую школу ты предложишь ребёнку, во многом зависит его судьба. В Англии считается: если школа подобрана правильно, дальше всё пойдёт хорошо. А если нет – могут возникнуть проблемы.

Марина: Всё правильно, всё абсолютно верно. Я как опекун студентов, которых отправляют сюда учиться, могу сказать: если школа подобрана неправильно, мне, честно говоря, приходится туго. Но это моя работа – окей, это не моя судьба, а судьба ребёнка и родителей. Поэтому школу нужно выбирать очень тщательно.

Я ещё хочу тебя спросить о твоём личном опыте: мало того, что ты профессионал и знаешь британские школы как эксперт, ты ещё смотришь на них как мама. Это действительно уникальный опыт.

Наталья: Да, это действительно так, спасибо, что ты это отметила. Как я говорю людям, я – сапожник с сапогами. 🙂 Дело в том, что у меня есть сын, ему сейчас 23 года. В 14 лет он уже увлекался исключительно брендами, умолял купить новый айфон из Америки, чтобы ни у кого такого не было в классе – это когда он ещё учился в России.

Я помню, как он целыми днями смотрел какие-то видео на YouTube, показывал нам и говорил: «Смотрите, как круто!» А мы думали: «Боже, какие дебильные видео». И когда мы поняли, что ребёнок действительно деградирует, несётся куда-то вниз, несмотря на то, что мой муж немец, мы оба трудолюбивые и дисциплинированные, у нас ничего не получалось.

Поэтому, когда говорят, что всё зависит только от семьи, это неправда. Да, семья важна, но бытие определяет сознание. Ребёнок, особенно подросток, всегда подвержен влиянию сверстников. В нашей ситуации это было именно так: как огурцы в банке – все в одном рассоле, одного вкуса. И наш ребёнок был именно такого «вкуса», так сказать.

Когда мы приняли решение отправить его в школу-пансион, это было, честно говоря, через тернии к звёздам. Но с другой стороны, мы правильно подобрали школу. Нам нужна была маленькая школа, где он быстро бы освоился, потому что размер школы имеет большое значение для некоторых детей.

Нам нужна была добрая школа, без понтов, и школа без соблазнов. Поэтому сын учился на острове Мэн – это почти как «подводная лодка»: офшорная зона у берегов Ирландии. Оттуда не сбежишь, и с наркотиками или шоппингом там всё строго. Законы строже, чем в Англии, и я подумала: это именно то, что нужно.

И получилось? Безусловно, идеально. Но нужно было учитывать и другие факторы: подбор школы – это всегда баланс. Люди часто ориентируются на один критерий, но на самом деле ребёнок состоит из множества аспектов, а амбиции родителей дополняют этот «букет». Мы скомпоновали всё так: сын на «подводной лодке», в очень доброй школе, где ему несложно было адаптироваться, хотя английский у него тогда был ещё не идеальный.

Я знала, что там будет задаваться определённый темп, и мой ребёнок, хоть и с некоторыми сложностями, но с талантом и способностями, сможет войти в этот ритм, получить отличные оценки и знания, а главное – зарядиться мотивацией.

Нам также был нужен немецкий язык, который не во всех школах предлагается в старших классах. И мы хотели международную систему IB – Международный бакалавриат. Я всегда советую выбирать IB детям, у которых есть способности учиться выше среднего уровня, потому что эта программа достаточно требовательна. В то же время IB хорошо подходит для тех, кто ещё не определился с призванием, особенно для иностранцев из наших стран.

Кроме того, мы хотели, чтобы в школе была отличная художественная студия, так как предполагали, что сын может выбрать архитектуру, ведь он талантливый художник. И школа действительно раскрыла его художественные способности – то, что он создал в 12–13 классах, поражало нас до невозможности. Я никогда не могла представить, что мой сын может так рисовать.

И вот что интересно: он не пошёл на дизайн или архитектуру, а выбрал компьютерные науки. В России ему сразу «приклеили ярлык гуманитария», а физику у нас, можно сказать, вел физрук, и ребёнок её почти не знал. А в Англии учитель из Оксфорда вдохновил его и сказал: «Если ты понимаешь физику, ты понимаешь весь мир». Именно это зажгло в нём интерес.

В первые два года университета он изучал математику, высшую физику и инженерное дело. Сейчас он работает программистом в компании в Кардиффе, где живёт.
Он закончил Кардиффский университет, который входит в группу Russell. Возможно, это не самый топовый университет в мире, но всё равно престижная группа, в которую входят, например, Oxford и Cambridge. И он закончил его с отличием.

Это говорит о многом, потому что в России, где у меня тоже есть диплом с отличием, многое зависело от случайностей: «подфартило» на экзамене, учитель симпатизировал, чуть подсказали и так далее. Здесь же всё совсем иначе: проверяют только реальные знания, экзаменаторы независимые, и любая оплошность сразу влияет на итог. Не успел сдать курсовую к назначенному сроку – «не зачет». Не успел выполнить задание во время экзамена – «не зачет». Всё это отражается на итоговых баллах по окончании курса.

Именно поэтому, когда мой сын закончил с отличием, это заслуга не только его, но и школы. Школа в Англии готовит ребёнка к университету, потому что здесь обучение полностью самостоятельное. Родители не имеют доступа к деканату, оценкам или преподавателям. Я помню, как пыталась узнать его оценки – мне вежливо ответили: «Мама, вы оплачиваете обучение, но это ваш ребёнок, 18 лет, он сам несёт ответственность. Дальше всё зависит от него».

Если ребёнок несознательный, ещё не зрелый и не понимает, что лекция в университете – это лишь малая часть работы, он не справится. Например, на IT-факультете лекции почти каждый день, но это только 5 часов. Остальные 25 часов – самостоятельная работа. В среднем студент учится порядка 50 часов в неделю, иначе он просто не удержится и не сможет пройти курс.

И, соответственно, если человек учится на «отлично», это значит, что школа научила его организовывать себя. Она научила писать эссе, работать в команде – а здесь в университетах командная работа играет огромную роль. На первом курсе, например, им нужно было совместно создать видеоигру, распределить обязанности, а потом участвовать в других проектах. Иногда кто-то ленится, кто-то проспал, и приходится подхватывать их часть работы, потому что оценка будет общая для всей команды.

Поскольку для моего сына это было важно, он справлялся. И для меня это тоже имело значение: во-первых, для моего эго, во-вторых – и главное – для того, чтобы он смог попасть на работу. Диплом с отличием сразу выделяет студента на рынке труда. Я, конечно, советую всем, кто продолжает учёбу здесь, приложить усилия и получить диплом с отличием – это реальный способ выделиться среди других и получить приоритет при общении с работодателем.

Мне кажется, что тогда, когда мы это делали, я просто опиралась на свою интуицию.

Марина: Наверное, скорее всего, твои знания, умения и жизненный опыт помогли выстроить эту стратегию для своего сына. Но теперь ты точно используешь этот опыт для работы со студентами, сто процентов. Я знаю, что ты посещаешь огромное количество школ. Я слежу за твоими сторис и вижу: то эта школа, то та школа. Сколько всего ты уже посетила, и зачем ты это делаешь? Потому что я знаю, что на самом деле мало кто так подробно изучает школы.
Наталья: Я посетила уже больше двухсот школ. Честно говоря, я уже перестала считать, потому что в этом нет особого смысла – я просто продолжаю ездить. Некоторые школы я посещала уже по второму кругу. Мои сотрудники в некоторых школах даже живут по несколько дней, чтобы максимально понять, что там происходит, прочувствовать школу изнутри.

На самом деле посещение школы нужно делать осознанно. Конечно, можно поехать в так называемый рекламный тур, который иногда организуют на конференциях. Но многие агенты, которые решают, что займутся школами, просто едут на такой тур, и к концу трёх дней у них в голове каша – слишком много деталей. Чтобы посмотреть одну школу нормально, реально нужно около трёх часов. Я же всегда смотрю только одну школу в день, чтобы ничего не упустить.

Зачем это нужно делать? На мой взгляд, все школы живые – у каждой есть своя натура, как у человека. Есть школы «с маникюром», немного с носом вверх; есть деревенские, улыбчивые, простые; есть те, что сочетают и то, и другое. Некоторые очень спортивные – словно человек-спортсмен, а другие деловые, которые не отвлекаются на эмоции, они несутся к своей цели, как на парусной регате. Есть школы попрохладнее, есть более формальные, а есть такие, которые как бабушка: обнимут, поддержат, прижмут к груди.

Все школы очень разные. Когда я разговариваю с клиентами, я всегда понимаю, где их ребёнку будет лучше. Здесь задействуется эмпатия: я пытаюсь поставить себя на место семьи, на место ребёнка, представить, как он будет себя чувствовать в этой школе. И я считаю, что у нас это получается очень хорошо. Мы гордимся тем, как умеем «диагностировать» детей и находить для них правильное окружение.

Марина: Ну, то, что ты сказала вначале, понятно – работа опекуна очень тяжёлая. Русские родители, украинские, казахские – они требуют гораздо больше, чем европейцы или американцы. У нас в стране сейчас детей слишком много опекают, делают микроменеджмент, не осознают, что уже в 15–16 лет нужно постепенно отпускать ребёнка и готовить к взрослой жизни. Стараются поместить его в «бабл» и оградить от всех проблем.

В то же время британская школа действует иначе: она бросает детей в «полевые условия» – сталкивает с трудностями и учит справляться. И опекун оказывается между двух огней: с одной стороны – семья, с другой – школа.

Даже если ребёнок попадает в правильную школу, сначала может быть отторжение. Близкие отношения с семьёй, привычка к определённому комфорту – например, горячий шоколад на ночь, аккуратно подготовленная пижама – резко меняются. И тут ребёнок оказывается среди новых людей, с туалетом на этаже, без привычных мелочей, и ему сначала шок. Мы, взрослые, в новой обстановке тоже реагируем не идеально, так что детям нужно время привыкнуть. Кому-то меньше, кому-то больше.

Важно, что произойдёт ли адаптация? Мы сейчас не говорим о 3% детей, которые никогда не адаптируются из-за психологических обстоятельств в семье. Если школа правильно подобрана, ребёнок достаточно быстро адаптируется – обычно за семестр.

И я могу, если хочешь, рассказать о конкретных случаях, чтобы слушатели поняли, как правильно выбирать школы и как сопровождать ребёнка в этом процессе.
Марина: Расскажи, был ли какой-то уникальный запрос? Кажется, что он уникальный, но на самом деле таких детей очень много. Как удалось подобрать для него школу и чем всё закончилось? Было бы интересно услышать.

Наталья: Да, таких случаев много, поэтому расскажу кратко о некоторых. Например, у меня был мальчик, который сейчас очень успешно учится в школе Repton.

Я называю эту школу, потому что она очень известная, рейтинговая и, главное, репутационная. В Англии рейтинг – это не так важно для родителей и профессионалов; гораздо важнее репутация и история школы. Репутация – это своего рода «золотой запас», «золотая сотня» британских школ.

Так вот, родители обратились ко мне, когда мальчику было 13 лет. Они сказали: «Он у нас играет в футбол на федеральном уровне, почти профессионал. Но он также академически сильный, английский у него хороший. Нам нужно подобрать школу, где футбол будет соответствовать его уровню».

И здесь важно понимать нюансы. На сайте школы может быть написано: «У нас есть футбол». Но это может означать совсем разные вещи:

• Футбол по субботам с учителем для всех;
• Футбол как часть урока физкультуры один семестр в году;
• Футбол на уровне школы, графства или даже страны;
• Футбол только для старших возрастов, а младшие остаются «без команды».

То есть чтобы подобрать подходящую школу, нужно знать все эти детали и понимать структуру спорта в каждой школе.
Если ты не знаешь всех нюансов, это просто «тёмный лес». Всё это приходит только с опытом. За 25 лет мы накопили достаточно знаний и методик, чтобы ориентироваться.

В этом случае мы долго выбирали вместе с родителями несколько вариантов школ. Родители хотели, чтобы школа была близко к Лондону – Рептон не близко. Но мне удалось их убедить, что мальчик будет на своём месте, потому что я не сказала им главного.

С одной стороны, родители были очень умные, они хотели, чтобы сын оставался в зоне комфорта и продолжал делать то, что у него уже хорошо получается. Но с другой стороны, они хотели, чтобы он оказался в мотивирующей среде, где он увлекся бы чем-то новым.

И всем понятно: только около 3% становятся профессиональными спортсменами. Шансы попасть в Премьер-лигу минимальны. Поэтому родители хотели, чтобы он продолжал играть, но при этом был в комфортной среде, а не чтобы его за шкирку тащили, заставляя осознать «это мой уровень».

При этом важно было, чтобы школа имела высокий темп обучения, ведь для такого умного парня это критично. Это нюанс, который многим нашим согражданам непонятен, но именно этим отличаются британские школы.

В итоге мальчик попал в правильную «тарелку». Родители присылают фотографии и пишут, что довольны – и они, и ребёнок нашли свой баланс между спортом, учёбой и новым опытом.

Чтобы ребёнок был доволен, и чтобы родители были довольны – это не всегда совпадает, потому что у всех свои желания. Они часто разные.

Например, сейчас мы подбираем школу для одной девочки. Она очень гиперактивная: может с 7 утра до 12 ночи «кружиться, как волчок». Нам нужна школа, где детям дают возможность жонглировать, как говорят англичане, большим количеством «тарелок». Не все школы так работают.

В некоторых школах ребёнка буквально «заворачивают» в оборот, всё расписано по минутам, и под давлением ребёнок просто бежит из одной активности в другую. А есть дети, которым нужен менее напряжённый ритм, возможность передохнуть и работать в своём темпе.

Я подбираю для неё школу, где даже по выходным ребята занимаются групповыми проектами, но без чрезмерной нагрузки.

Пример: у меня есть одна мама – дочь голливудского продюсера. Сначала она рассматривала одну школу, но потом попросила меня провести консультацию и разобрать её по косточкам. В итоге сказала: «Нет, эта школа нам не подходит, я хочу, чтобы дочь отдыхала в выходные, нам не нужна такая интенсивная нагрузка».

Изначально девочка могла бы попасть туда, но выяснилось, что это совсем не то, что им нужно. Мама потом оставила отзыв на сайте, где написала, что думала: «Я сама разберусь, я же знаю английский». Но на деле это оказалось совсем не так. Мне нравится этот комментарий, потому что он показывает, что знание английского – это только базовый навык, а разбираться в нюансах британской системы и понимать, какая школа подходит конкретному ребёнку, нужно гораздо глубже.

Да, молча писать – это одно, а быть действительно компетентным – совсем другое. Например, я тоже могу прочитать учебник анатомии, но это не значит, что я могу лечить людей. Так же и с британскими школами: даже те, кто живёт в Англии и знает английский, часто признаются, что без помощи консультанта разобраться в школах невозможно.

Живя здесь или в России, это не делает вас специалистом по системе образования. Для англичан это примерно как охота на медведей – нужно иметь специальные навыки и опыт.

Приведу пример. У меня есть две девочки из очень образованной семьи, где папа закончил университет Лиги Плюща в США. Их родители имели амбициозные планы на дочерей. Одной из девочек сейчас 11 лет. Она уже свободно говорит по-английски, пишет статьи о Марсе, ведёт беседу, как взрослый человек, умеет делать small talk. Это ребёнок высокого уровня, и для неё нужны только топовые школы.

Но важно понимать, что такие школы – не «фабрики по производству» выдающихся учеников. Они не берут троечников или даже просто хорошистов. Школы создаются для того, чтобы дети, которые уже сильно выделяются, могли развивать свои способности на максимум. То есть сначала ребёнок должен быть «суперчел», и только тогда школа откроет ему двери.

С этой девочкой мы ведём интенсивную подготовку уже два года. Мы подобрали специализированных репетиторов, которые работают именно над теми «дырами» в знаниях, которые нужно устранить для поступления в топовые школы. Цель была – поступление в школы, из которых дети чаще всего идут в Лигу Плюща в США.

Позже родители решили отправить и старшую дочь в Англию. Им нужно было действовать быстро: подыскать школу, куда можно попасть за короткий срок, и которая обеспечит быстрый темп обучения, давление и мотивацию, чтобы ребёнок оказался среди единомышленников, таких же сильных или сильнее.

И очень быстро мы нашли школу, которая принимала в 11 класс. Прямо «последний поезд», подготовили её к собеседованию, и она прошла всё на ура. Сейчас у неё идеальная ситуация: она учится и говорит, что чувствует себя как в американском кампусе. Мечты её сбылись, и мы реально посадили её в «поезд», который доставит её до американского университета.

Марина: Супер! А теперь расскажи про детей, которые не гении, а обычные, простые дети. Родители могут слушать и думать: «Наш ребёнок обычный, мы не такие успешные, но хотим, чтобы он хорошо учился». Есть ли для таких детей подходящие школы?

Наталья: Да, их очень много. Практически все школы в Англии хорошие – я бы сказала, 99% великолепные. Я знаю это по опыту. Конечно, некоторые нюансы приходится выяснять в процессе, но в целом подходящий вариант найти реально.

Я часто спорю с родителями. В Англии есть позиции директоров подготовительных школ – эти люди в системе настоящие «цари-боги». Англичане обычно отправляют детей в подготовительные школы с 8 лет. Директор пишет отчёт о ребёнке, который родитель не видит, и его мнение решающее: если директор говорит, что школа не подходит, ребёнку там будет плохо. Родители могут спорить, но доверие к директору почти 100%.

У меня нет такой власти, но я считаю своим плюсом, что не иду на поводу у клиента. Если клиент настаивает – делаем так, как он хочет, в разумных пределах. Но чаще всего именно моя позиция помогает выбрать правильную школу и избежать ошибок, потерянных денег и времени.

Что касается обычных детей, особенно из регионов России и Украины: они часто не так хорошо владеют английским, как москвичи, но это не мешает поступлению. Чем младше ребёнок, тем легче: в 13 лет проще попасть, чем в 14, в 15 – проще, чем в 16. А если в 10 – это вообще самый простой вариант.

Например, обратился мальчик, 13 лет – идеальный возраст для поступления, потому что в этот момент всё легко вписывается в систему. Мальчик занимается единоборствами, английский у него на очень низком уровне, а в России полная демотивация, поэтому родители решили отправить его за границу.

Мы подобрали небольшую школу, потому что по характеру ему нужна была именно такая, в хорошем смысле слова, «полудеревенская». Здесь большинство школ находится в деревнях – и в английском контексте это совсем не «отстало», а напротив, престижно: красивая экология, шикарная природа, и чем дальше от большого города, тем добрее люди. Они останавливаются, болтают, уделяют время, поддерживают – я просто балдею от английской деревни.

Нам нужна была школа, которая:

• маленькая, чтобы все знали друг друга и директор знал всех детей по именам;
• оказывала поддержку по английскому языку, потому что далеко не все школы готовы это делать;
• была готова работать с ребёнком на уроках, где учитель не просто несётся вперед;
• сочетала свою политику с индивидуальной поддержкой, терпением и вниманием к ребёнку.

В итоге ребёнок попал в такую школу. Даже по единоборствам школа пошла навстречу: у них нет клуба в школе, но его водят в город, первая тренировка бесплатно – и мальчик абсолютно счастлив. Родители писали, что школа подобрана идеально, а ребёнок адаптировался моментально, несмотря на низкий уровень английского. Сейчас ему 16, и он продолжает процветать.

Ещё один пример. У меня было два мальчика, оба занимаются баскетболом на профессиональном уровне. Одному 13 лет, другому 15. Им нужна школа с сильным баскетбольным направлением. Но нужно учитывать не только спорт: школа должна соответствовать уровню ребёнка, быть не слишком большой, иметь поддержку по английскому, подходящую политику поступления и при этом сильный спорт.

Для 13-летнего мальчика огромная школа с крутым баскетболом совсем не подошла – плюс у него был почти нулевой английский. Мы нашли подходящую школу: маленькая, с массированной поддержкой английского, без драконовских требований к поступлению и с отличным баскетболом. Родители сначала были скептичны, хотели громкие имена, но после первых недель ребёнок был в восторге. Ему всё нравится, он адаптировался и процветает.

Другой ребёнок, 15-летний мальчик с баскетболом, – совсем другая история. Он уже учится в британской школе, у него высокие оценки и высокий уровень интеллекта. Если переводить его в школу с сильным баскетболом, в первую очередь нужна академически сильная школа. Плюс ребёнок хотел заниматься политикой – а это тоже важный фактор: есть ли в школе возможности для дебатов, Model UN и тому подобное.

То есть приходится учитывать очень широкий спектр требований: спорт, академические результаты, интересы ребёнка, доступность внеклассных мероприятий, локацию школы и многое другое.

Пример с девочкой: она перевелась из Испании в британскую школу. Девочка с высоким уровнем интеллекта, и изначально рассматриваемые школы казались странными. Кто помогал с выбором? Учитель английского в Испании – и этого явно было недостаточно. Школы отличались друг от друга полностью: ни кампус, ни академическая политика, ни инфраструктура. Родители не могли объяснить, что им нужно, и в итоге мы выбрали для девочки школу гораздо лучше, чем они рассматривали изначально.

Ей были важны:

• сильная программа по политике и дебатам, Model UN;
• теннис и стрельба;
• расположение в городе, чтобы по выходным была возможность для самостоятельного досуга, ведь она уже взрослая.

В итоге девочка счастлива – всё идеально сочетается с её интересами и уровнем развития.

Главный вывод: при подборе школы важно учитывать огромное количество факторов. Это не так, что просто выбираешь из 10 школ и всё. Нужно поговорить с ребёнком, с родителями, понять цели, интересы и уровень ребёнка, а потом на основе опыта выбрать действительно подходящую школу.

Марина: Здесь нужно учитывать очень много факторов, и очень много школ нужно посетить, чтобы понять их характер. Как Наталья говорит, каждая школа – как человек. Поэтому это сложная, филигранная работа, когда нужно всё совместить.

Хочу спросить про рейтинг. Я очень часто слышу: «Марина, самые лучшие школы в рейтинге должны быть наши». Что такое этот рейтинг? Стоит ли ему доверять? Чем его «едят»?

Наталья: Во-первых, рейтинг – это такая «чёрная бухгалтерия». Школы в рамках закона публикуют свои данные, но часто их корректируют.

Рейтинги появились в 90-е годы и тогда, наверное, можно было на них полагаться – они были объективными. Сейчас ситуация изменилась: многие школы вообще вышли из соревнования по рейтингам. Они говорят: «Мы не футбольная команда, не хотим, чтобы нас оценивали только по забитым голам», то есть только по результатам экзаменов.

Дело в том, что большинство рейтингов основываются на финальных экзаменах 13-го класса. Но отправляя ребёнка в Англию, вы платите не только за оценки. 50% оплаты – за учёбу и знания, а вторые 50% – за воспитание личности, духовное обогащение, развитие навыков целеполагания, самопревосхождения и уверенности в себе.

Именно эти аспекты оценивает другой рейтинг – Value Added (добавленное качество), разработанный Даремским университетом. Если школа входит в топ-3% по этому показателю, на это стоит обращать внимание больше, чем на простые рейтинги по экзаменам.

Главное – чтобы ребёнка развивали, помогали найти себя. Например, если у него способности к плаванию – здорово, его будут развивать в этом направлении. Но при этом он может заниматься искусством, изучать языки, участвовать в дебатах или хобби вроде вязания или шитья.

Пример из практики: мальчик, который раньше играл в футбол, начал шить и теперь учится в Академии дизайна во Флоренции.

Мой собственный сын, который в России считался гуманитарием, в итоге нашёл себя в создании финансовых платформ. Он постоянно думает, как улучшить что-то, как создать что-то новое – это, на мой взгляд, самая большая победа.

А оценки – это хорошо, но далеко не всегда ключевой показатель. И поверьте, почти во всех «рейтинговых» школах выпускники поступают в одни и те же университеты – различия есть, но они не столь принципиальны.