Почему у многих выпускников вузов не получается с реализацией?

Наркотики и неудачная реализация детей после западного образования

Я очень коротко хочу поговорить на две темы. Первая – наркотики. Вторая – почему довольно большой процент детей, получивших образование на Западе, в итоге не могут реализоваться.

На самом деле я очень благодарна одному своему новому подписчику. Она прислала мне сообщение, которое сначала, признаюсь, меня даже изумило. Но довольно быстро стало понятно: это сообщение имеет огромное значение, и обе темы по-прежнему мега актуальны.

Она написала, что у неё есть три близких знакомых – именно семьи, – которые в разное время отправляли своих детей учиться в Англию. И всех троих, внимание, именно так она сформулировала, «подсадили на наркотики» в английской школе. В итоге только один из этих детей сейчас работает в фирме отца, а двое других просто болтаются, так и не найдя себя.

Это действительно очень важный вопрос. Его нужно обсуждать и, что ещё важнее, понимать, откуда растут ноги и почему так получилось. В целом, если честно, ничего необычного – ситуация достаточно типичная.

Начну с наркотиков. Формулировка «подсадили на наркотики» сразу вызывает у меня определённые сомнения. Дело в том, что британская система образования, особенно среднего образования, считается лучшей в мире. Британские школы существуют уже около 1400 лет. По сути, конкурировать по возрасту и устойчивости они могут разве что с христианской церковью. И вы прекрасно понимаете: если некое «предприятие» смогло просуществовать столько веков, оно неизбежно постоянно менялось, адаптировалось и, скажем грубым словом, было клиентоориентированным – всё время находилось в тонусе, чтобы оставаться востребованным.

Сегодня британские школы остаются настоящим магнитом не только для самих британцев, но и для мировой элиты. Британские родители вообще не думают о том, чтобы отправить своих детей учиться в Америку, во Францию или, скажем, в Казахстан. Они хотят обучать своих детей именно в британских школах. И, разумеется, огромное количество людей из самых разных стран мира хотят того же самого.

Как говорится, люди голосуют ногами. Эти школы очень конкурентны. В какие-то попасть чрезвычайно сложно, в какие-то – чуть легче, но в целом туда хотят попасть все, у кого есть финансовая возможность.

И вот на этом фоне возникает вопрос: как же получается, что дети возвращаются наркоманами?

Во-первых, я бы очень поостереглась перекладывать проблемы семьи целиком на школу. Нужно понимать, что, к сожалению, наркотики можно найти везде.

Как говорится, кто ищет – тот всегда найдёт. Но вопрос ведь не в этом. Вопрос в другом: почему они вообще ищут? Почему, во-первых, у них на это есть время, во-вторых, есть деньги, и, в-третьих, откуда берётся само желание?

Потому что мы с вами прекрасно понимаем: дети, которые сидят в библиотеке, которые нацелены на серьёзные результаты, на поступление в университет и дальнейшую учёбу, – у них просто нет на это времени. Они об этом даже не думают.

Но с другой стороны, мы также понимаем, что подростки – это особые личности. Это люди, которые пробуют всё подряд, у которых ещё нет чётких внутренних ограничений, которые постоянно проходят через так называемую транзитную зону риска. И именно в этом месте им особенно нужна наша помощь.

И здесь важно понимать роль школы. Школы-пансионы – я сейчас говорю именно о традиционных школах-пансионах Великобритании – уделяют колоссальное внимание прежде всего объяснению молодому поколению, почему наркотики – это зло.

Плюс ко всему, детей там, естественно, занимают по полной программе. Когда буквально каждые 30 минут расписаны. Даже во время обеденного перерыва ребята успевают не просто поесть, а потом сходить на клинику – то есть на бесплатное репетиторство, или отыграть концерт, или пойти в какой-нибудь клуб. По большому счёту у них вообще всё время занято.

И именно поэтому мы, например, как компания, постоянно объясняем родителям, насколько это важно: чтобы ребёнок, приехав в школу-пансион, моментально везде записался. Чем больше у него занятий, тем, естественно, больше развития, больше возможностей для социального нетворкинга и, как следствие, больше шансов преуспеть – и в спорте, и в искусстве, и просто укрепить уверенность в себе. Но об этом сегодня не говорим.

Сегодня мы говорим о другом. О том, что если ребёнок всё время занят позитивными вещами, у него просто нет времени думать о том, где бы ему достать травы.

Итак, в традиционных школах-пансионах, помимо постоянных объяснений, почему наркотики – это плохо, существует ещё и очень жёсткая политика. Любой, кто попробовал какой-либо вид наркотиков, рискует быть исключённым. Конечно, бывают нюансы. Например, если один ребёнок принёс травку или что-то посерьёзнее в школу, его, естественно, исключат. А вот если он оказался тем, кого, скажем так, «совратили с пути истинного», – слабой душой, – то такого ребёнка в принципе могут простить в первый раз. Здесь считается, что все мы совершаем ошибки, и самое главное – сделал ли человек из этого выводы.

Как говорится, дураком быть хорошо: если ты дурак, ты можешь понять, что в следующий раз так поступать нельзя. Но если ты сделал это второй раз – прощения уже не будет, это однозначно.

И самое страшное заключается в том, что если ребёнка исключили из школы за наркотики, то дальше в английской системе ему почти некуда идти. Возможно, есть одна-две школы, которые его ещё возьмут, но все остальные – нет. Школы между собой общаются, они обязательно запрашивают референс, то есть характеристику из предыдущей школы, где учился ребёнок. И после этого попасть во что-то действительно приличное становится практически невозможно.

По сути, здесь ставится крест на целой карьере. И если ребёнок этого не понимает, а родители, в свою очередь, не провели с ним соответствующую работу, то, к сожалению, для семьи ситуация складывается очень непростая.

В нашей школе, где учился мой ребёнок, регулярно проверяли комнаты с полицейскими собаками. Мы, как родители, естественно, давали на это разрешение и никогда не возражали. Потому что, ну правда, пожалуйста – мы очень хотим, чтобы наши дети были максимально ограждены от наркотиков.

Я, например, как мать, отправила своего ребёнка учиться на остров Мэн. И сделала это осознанно. Мне было важно, чтобы он был не просто в хорошей школе, а ещё и в максимально контролируемых условиях – практически как на подводной лодке. Потому что на острове нет преступности, а законы, касающиеся наркотиков, ещё строже, чем в Великобритании.

И при этом – скажу вам честно – у нас там всё равно был мальчик, который смог найти себе травку. То есть, понимаете, это прямое подтверждение моих слов: кто ищет, тот всегда найдёт. И почему это произошло – об этом мы сейчас тоже поговорим.

Тема наркотиков для меня вообще очень личная. Я в какой-то момент консультировалась с психологом. Это было тогда, когда моему собственному ребёнку было 12 лет. У меня как раз сложилась непростая семейная ситуация: сменился муж, и вы понимаете, что ребёнок от предыдущего брака, входя в подростковый возраст, далеко не всегда реагирует на такие изменения позитивно.

Так как я очень доверяю профессиональной психологии, я постоянно общалась с психологом именно по поводу того, что мне делать дальше и как мне правильно себя вести с ребёнком. Многие родители думают, что в таких ситуациях нужно отправлять ребёнка к психологу. Но это не так. В 99% случаев именно родители должны ходить к психологу, чтобы понять, как им изменить своё поведение, чтобы вслед за этим изменилось и поведение ребёнка.

Мы тогда сделали психологическое тестирование, которое показало, что у ребёнка на тот момент действительно были определённые внутренние ситуации в психике, которые потенциально могли подтолкнуть его к использованию наркотиков. И, конечно, меня это очень сильно взбудоражило. Я начала работать в этом направлении – но не через запреты и не через жёсткий контроль.

Я не стала, условно говоря, «не отпускать в Англию», не стала пристёгивать ребёнка к своей ноге и надеяться, что смогу контролировать его 24 часа в сутки. Нет. Я поняла, что нужно максимально внимательно относиться к своему ребёнку, слушать, что у него на душе, и – как бы банально это ни звучало – просто любить его.

Что касается отправки в Англию, для меня это было абсолютно очевидно. Я прекрасно понимала, что здесь, в Англии, мой ребёнок будет гораздо лучше защищён от наркотиков, чем, например, в Красноярске, где мы тогда жили.

Потому что у нас, например, в школе – причём в очень хорошей, государственной, действительно хорошей школе, название которой я сейчас, честно говоря, не вспомню – наркотики продавались прямо в школе. По вполне доступной цене: 10 рублей. То есть, пожалуйста, покупай прямо в школе, никаких вопросов.

Представить, что такое может происходить в английской школе в открытую, – это просто не укладывается в голове. Поэтому я прекрасно понимала: если мой ребёнок окажется в английской глубинке, в школе с максимальным контролем, где всё постоянно находится «под радаром», то, да, риски есть всегда, но там они будут минимальны. И, как показала практика, я оказалась права.

Здесь, правда, ещё вмешалась моя собственная политика воспитания. Я всегда говорю родителям, что крайне важно, чтобы не было запретного плода. Понятно, что вы не можете сказать своему ребёнку: «Ну давай, пойдём что-нибудь вколем». Но при этом ребёнок должен чётко понимать, что он может с вами обсуждать эти темы.

Это касается алкоголя, курения и всего подобного. Вы обязаны сказать: это плохо, это зло, мы с отцом этого не делаем. Но если тебе хочется попробовать – у тебя такой возраст – давай попробуем. Я своему ребёнку именно так и сказала. Единственное, о чём я его очень просила: только, пожалуйста, не в школе.

Потому что если это происходит в школе, то карьера на этом заканчивается. Всё перечёркивается, и дальше мы уже ничего не сможем сделать. Я прямо так и сказала: если хочешь – приезжай домой на каникулы, мы здесь всё достанем, ты сможешь попробовать. То же самое у нас было и с алкоголем, и с сигаретами. Пожалуйста, пробуй.

И вы знаете, я хочу сказать, что мой ребёнок на сегодняшний день, во-первых, практически не пьёт. И я искренне считаю, что это во многом результат именно такой политики – отсутствия запретного плода. Что касается курения, он вообще никогда не курил. Если и пробовал, то, как говорится, не пошло.

А вот у меня, например, была совершенно другая история. Я курила достаточно много лет, и я считаю, что огромную роль в этом сыграла именно политика семьи. За мной буквально гонялись. Были дикие крики, когда меня ловили с сигаретами. И я считаю, что такая политика абсолютно неприемлема.

С детьми нужно разговаривать. Нужно показывать свою позицию: что вы против, что это плохо. Но если ребёнок хочет попробовать, я считаю, что ему нужно дать такую возможность. Это ни в коем случае не должно быть запретным плодом.

Итак, мы немного отвлеклись, давайте возвращаться к Великобритании и к традиционным школам. Как я уже говорила, именно в таких школах эту ситуацию очень жёстко и грамотно корректируют. Конечно, никто не отрицает, что всякое бывает. Но мне очень нравится сам подход.

Здесь действительно исключают. Причём школы могут исключить даже прямо перед выпускными экзаменами. Представляете, насколько это горько? Ты отучился все годы, у тебя экзамены буквально на носу – последние, решающие, – и тебя исключают из школы. Да, бывает и так.

Зато остальные дети всё это видят и прекрасно понимают: последствия будут. И именно поэтому они думают, прежде чем, возможно, вляпаться в подобную ситуацию.

При этом очень важно понимать, что есть огромная разница между традиционными школами и так называемыми колледжами шестой формы. Что такое шестая форма? Вообще шестой формой называют последние два школьных года – 12 и 13 классы. Но в этих колледжах, к сожалению, иногда учатся и дети 14–15 лет.

Я часто пишу о том, что для таких детей эти колледжи вообще неприемлемы. Но, к сожалению, мой голос не может перекричать огромный и очень громкий хор маркетологов колледжей шестой формы. Потому что, в отличие от традиционных школ, это частный бизнес.

Традиционные школы-пансионы в большинстве своём не являются коммерческими предприятиями. Они управляются советом директоров, и все деньги идут обратно – на нужды школы. У таких школ есть большие фонды, огромное количество выпускников, которые их финансируют, собственные земли, а у многих – ещё и инвестиционные портфели. То есть на счетах у них действительно серьёзные деньги.

И этим школам не нужны бесконечные поездки по заграницам, постоянные выставки и активное саморекламирование. У них небольшая ротация учеников, потому что во многие школы детей принимают раз в два года, и некоторые остаются там вплоть до 18 лет. То есть есть серьёзная стабильность.

Совсем другая ситуация у колледжей шестой формы. Основная масса учеников поступает туда в 16 лет и уже через два года выпускается. Ротация огромная, поэтому им приходится постоянно и активно наращивать поток студентов. Именно поэтому колледжи шестой формы максимально известны за рубежом – в частности, в России и странах СНГ. Понимаете?

И именно в этих колледжах, на этапе 16–18 лет, чаще всего и случаются вот эти самые «подскальзывания» – когда дети начинают уходить, возможно, в мир наркотиков.

Почему это происходит? Во-первых, многие родители ошибочно считают, что в 16–17 лет ребёнок уже взрослый. Всё, вырос, самостоятельный, можно спокойно отправлять. К сожалению, всё ровно наоборот.

Ребёнок 16–17 лет, который уже «хватил» условной российской вольницы, который как раз находится в том возрасте, когда хочется пробовать всё подряд, оказывается в мире соблазнов – в Великобритании, в больших городах. И, как правило, такой ребёнок не особо хочет учиться. Потому что, как я уже говорила, дети, которые сидят в библиотеках, наркотиками не занимаются. По крайней мере, в подавляющем большинстве случаев. Нужно очень постараться и извернуться, чтобы совмещать одно с другим.

Соответственно, это ребёнок, который хочет вольницы, который настоял на том, чтобы родители отправили его именно в большой город. А колледжи шестой формы в основном и находятся в городах, причём зачастую прямо в их центре.

И если родители, извините меня, повелись на эти уговоры и сказали: «Ну хорошо, он у нас хочет жить в городе, не хочет жить в полях, не хочет жить в деревне», – то, на мой взгляд, им стоило бы задуматься: а с чем это связано? Почему он не хочет погружаться в жизнь школы, которая находится в «полях»?

Потому что основная масса школ-пансионов как раз расположена в сельской местности. Эти школы по сути функционируют как мини-государства. У них всё своё, они живут собственной жизнью. Им, по большому счёту, вся остальная жизнь – как в той рекламе – «пусть весь мир подождёт». Она им просто не нужна.

И поэтому родителям, которые отправляют своих детей в города, важно честно ответить себе на два вопроса: почему дети хотят быть именно в городах и почему сами родители хотят, чтобы их дети там были.

Поймите меня правильно: есть огромное количество детей, которые действительно осознанные и мотивированные. Вот буквально вчера я разговаривала с подругой моего сына. Она закончила школу-пансион для девочек и сказала очень простую, но важную вещь: «Мне, по сути, не так уж нужны были эти строгие правила, потому что я и так бы их соблюдала. Я понимала, что это необходимо для того, чтобы нормально учиться и добиться результата».

И вот это как раз пример такого ребёнка. Его не манят соблазны большого города. Ну да, может быть, хочется раз в неделю выйти в кафе – это нормально. А всё остальное время он либо учится, либо использует возможности города по делу: ходит на выставки, если занимается искусством, в театр – если занимается театром, пользуется музыкальной средой, если у него музыка. В таком случае – окей, это действительно обоснованно.

Но если ребёнок хочет быть в городе просто потому, что ему хочется тусоваться… давайте будем честны: всё-таки большая часть подростков хочет находиться в городе именно ради этого. И в такой ситуации вы в любом случае подвергаете своего ребёнка гораздо большему риску, чем, например, такие родители, как я, которые отправляют ребёнка на остров Мэн, или те, кто отправляет детей в Шотландию, или, условно, в поля Йоркшира.

Поэтому школу-пансион и её локацию нужно выбирать очень внимательно, если тема наркотиков вас действительно волнует. Это первое.

Второе. Всё-таки не стоит перекладывать проблемы семьи на школу. Это очень легко сделать, я это понимаю. Родителям, у которых дети сложные, у которых что-то пошло не так в воспитании, очень хочется всю ответственность сбросить на школу. Некоторые вообще вынашивают идею, что сейчас они отправят ребёнка в пансион – и там из него, как говорится, слепят конфетку.

Я вас здесь сразу разочарую: британские школы – это не исправительные учреждения. И они очень не хотят видеть у себя детей без мотивации или с явными склонностями к хулиганству.

Конечно, если ребёнок учится, например, в российской школе, где учёба скучная, напряжённая, тяжёлая, а потом он попадает в среду принятия, юмора, интересных уроков, то, да – у него довольно быстро появляется мотивация, он начинает учиться, получать хорошие оценки, и всё складывается. Это один тип истории.

Но я сейчас говорю о другом типе детей – о тех, кто не хочет учиться и не захочет ни при каких обстоятельствах. И здесь, в первую очередь, я скажу честно: ответственность лежит на родителях.

Мне как матери это кажется абсолютно очевидным и элементарным. Мне бы никогда не пришло в голову винить кого-то другого – независимо от того, учился бы мой сын в английской школе, в норильской или, условно, в узбекской. Всё всегда идёт из семьи. Истоки – в семье.

Да, проблемы всё равно будут. Кто-то попробует вейп, кто-то – алкоголь. Это дети, это подростки. Но принципиально важно другое: как работают в унисон школа и семья. Совпадают ли у них ценности, сотрудничают ли они, и не начинает ли семья перекладывать ответственность на школу или предъявлять ей претензии в агрессивном тоне.

Вообще, честно скажу, это очень скользкая дорожка, по которой я никому не советую ходить. В Англии такой подход просто не воспринимается. Если вы отправили сюда ребёнка, вы должны сотрудничать со школой. У вас должны быть одни и те же взгляды на ситуацию. Конечно, в каких-то деталях можно не соглашаться, спорить, обсуждать – это нормально. Но в базовых, фундаментальных вещах у вас со школой должна быть единая позиция.

И вот если возвращаться к вопросу, откуда вообще у ребёнка возникает желание попробовать наркотики, – очень часто корень лежит в проблемах в семье. Особенно это касается разведённых родителей. Ребёнок страдает, и с этим обязательно нужно что-то делать.

Я говорю это по своему собственному опыту и знаю, насколько это важно и насколько это помогает. Ребёнок должен понимать, что он не просто какая-то пешка в ситуации взрослых. Да, при разводе школа-пансион часто является идеальным решением. Но при этом вы всё равно обязаны давать ребёнку понять, что вы оба его любите. Вы оба должны с ним общаться, сотрудничать между собой, давать ему тепло и стараться привести ситуацию к определённой нормальности.

И речь здесь не только о разводе. Ребёнок может страдать из-за ревности к брату или сестре. Он может чувствовать, что его недостаточно любят. А иногда родители, будем честны, просто «избавляются» от детей и дальше занимаются своей жизнью. Поверьте, таких родителей немало.

Если ребёнок знает, что вы его любите – даже на расстоянии, – это очень легко чувствуется. Мы все интуитивно понимаем, кто нас любит, а кто нет. И если ребёнок это чувствует, если вы участвуете в его жизни и искренне им интересуетесь, он будет процветать.

Вот буквально вчера мой ребёнок рассказывал мне, как ему было кайфово, как классно он провёл свои годы в британской школе. Я шла и просто таяла, как мороженое, от осознания того, что я дала это своему ребёнку. Наши отношения от этого не стали хуже – наоборот, они только укрепились. Его сложные подростковые годы прошли в школе-пансионе, а ко мне он приезжал на каникулы и выходные и рассказывал, как у них всё было, чему они научились, что происходило. У нас было по-настоящему качественное время вместе.

Но мы немного ушли от темы наркотиков, поэтому возвращаюсь. Если вы очень переживаете по этому поводу, то, во-первых, вам стоит общаться с психологом. Во-вторых, обязательно нужно правильно выбрать школу – и в правильном месте, где минимальное количество соблазнов. Если ваш ребёнок очень хочет быть в центре города, вам нужно честно задать себе вопрос: с чем это связано? И уже исходя из этого делать выводы и выбирать школу.

Теперь про деньги. Вы понимаете, что если у ребёнка есть избыток денег, он вполне может потратить их не самым лучшим образом. Деньги – это вообще очень большое зло. А их избыток, или даже просто «достаточное количество» у подростка часто приводит к расслабленности. И это не обязательно сразу ведёт к наркотикам, но очень часто приводит к другой проблеме – проблеме нереализации, о которой мы поговорим дальше.

И действительно, есть целый ряд детей, которые отучились в британских школах-пансионах, а особенно – в швейцарских. Почему я отдельно выделяю Швейцарию? Потому что эти школы стоят в два–два с половиной раза дороже, и дети там, соответственно, из ещё более богатых семей, чем те, кто учится в Великобритании.

Так вот, состоятельность семьи и отсутствие реализации у ребёнка связаны практически на 100%. Если вы своему ребёнку постоянно давали много денег, разрешали в избытке покупать дизайнерские вещи, возили на дорогие курорты, летали бизнес-классом – это, безусловно, нормально. Это ваша семья, и вы сами решаете, какие траты осуществлять. Конечно, вы хотите дать ребёнку всё самое лучшее.

Но вот в чём проблема: такие дети, и вы понимаете, речь идёт именно о детях из состоятельных семей, отличаются от тех, кто вырос в обычных условиях. Дети из рабочих кварталов, дети учительницы или парикмахера просто не могут поехать в школу-пансион. Поэтому проблема нереализации касается, как правило, именно тех, кто учился в дорогих школах – детей богатых семей. И вот в этом, собственно, вся «собака зарыта».

Если ребёнок знает, что деньги придут всегда – что бы ни случилось, скоро будет отпуск, где на него потратят 20–30 тысяч долларов только на одного – зачем ему потом после университета пытаться устроиться на зарплату, например, в 25 тысяч фунтов в год? Из которых минимум тысяча уйдёт просто за комнату в центре Лондона, а если квартира – то 2,5 тысячи за маленькую студию? Ему это, честно говоря, просто не нужно. Вы уже обеспечили ему роскошный лайфстайл. А как он будет жить на свою зарплату, работать с 9 до 5, экономить на еде и при этом ещё планировать отпуск? Логика нарушена.

Чтобы ребёнок хотел реализоваться в жизни, вы должны, во-первых, объяснять это с раннего возраста. У меня есть пример мамы, которая с пяти лет водила своего ребёнка на производство и показывала, как там всё устроено. Она поощряла ребёнка зарабатывать свои деньги. К пятнадцати годам у него уже был собственный интернет-бизнес.

Когда возникала необходимость потратить деньги на что-то конкретное, например, съездить по работе и взять такси за 500 рублей, мама именно ему их давала. И потом аккуратно возвращала эти деньги – потому что именно такие мелочи учат ребёнка ответственности.

Да, и кажется, ну что такое 500 рублей? Но дело не в сумме – важно, что это было связано именно с бизнесом, а не с личными расходами. Мама давала понять, что в бизнесе всё должно быть чётко. Она учила ребёнка с самого начала зарабатывать деньги, показывала, что в бизнесе нет компромиссов.

Все, кто этим занимается, прекрасно понимают, о чём я говорю. Если ребёнка этому не учить изначально, он вырастает инфантильным, убеждённым, что деньги будут всегда приходить сами по себе. И, конечно, такой ребёнок не будет хотеть устраиваться на работу, потому что зачем?

А если вы ему купили машину, постоянно даёте карманные деньги, а у знакомых ребёнок уже работает, но им продолжают оплачивать квартиру, обеспечивать домработницу… друзья, о чём тогда речь? Вы просто сами себе враги. Нужно определиться: чего вы хотите.

Если вы хотите, чтобы ребёнок работал «для галочки» и вы потом могли сказать друзьям: «О, да, он у меня на крутой должности, куда устроили его по знакомству», – это одно. И вы продолжите поддерживать его лайфстайл. Но если вы хотите, чтобы ребёнок реально реализовался, к этому его нужно приучать.

Во-первых, ребёнок обязательно должен подрабатывать. Мой начал с 14 лет. И я могу сказать, что сейчас, после университета, он деньги не просит. Он работает, сам снимает жильё, полностью себя обеспечивает, летает за границу. Конечно, иногда мы приглашаем его в отпуск и оплачиваем поездку, зовём в ресторан, дарим подарки. Но мы его не содержим. Мы его готовили к самостоятельности.

И не только его. У нас есть ещё дети моего мужа, которые сейчас учатся. Они тоже подрабатывают постоянно. Потому что если ребёнок не будет работать во время учёбы, он просто будет сидеть у вас на шее «форево», понимаете? Никто не прыгнет сразу в бушующий океан и не поплывёт самостоятельно. С чего это вдруг?

Поэтому нужно постепенно ограничивать финансовые потоки. Учить ребёнка ценности денег, ответственности и самостоятельности. Это важнейший навык для того, чтобы он потом реально мог реализоваться в жизни.

И только тогда, когда ребёнок понимает, что у него денег недостаточно, когда он осознаёт, как эти деньги достаются, – только тогда он постепенно войдёт в мир настоящего трудоустройства.

Сейчас в России, насколько я знаю, с 14 лет разрешается подрабатывать. Вам предоставляется шикарная возможность! И поймите, если ребёнок не хочет работать сразу, не ждите, что он «сам поймёт», и не переживайте, что ему «сломают психику». Мне вообще смешны эти разговоры. Вспомните себя: как мы ездили в стройотряды, как работали на картошке в октябре, синими пальцами выкорчёвывали землю. И что с нами случилось? Да ничего! Мы только стали более выносливыми, научились справляться с трудностями и смогли строить свои жизни и бизнесы.

Так дайте своему ребёнку такую возможность. Даже если он закончит университет на отлично, но при этом не обладает «мягкими навыками» – способностью пробиваться, желанием что-то достигать – толку от диплома будет мало. Чтобы чего-то достигать, нужно преодолевать трудности. Если ребёнок никогда с ними не сталкивался, если он ничего ещё не преодолел, то зачем он полезет в эту гору? У него просто нет для этого «экипировки».

Именно мягкие навыки сегодня все называют ключевыми. А что это такое? Это упорство, умение достигать своих целей, способность вставать после неудачи и идти дальше. Это сообразительность, креативность. И этому, кстати, очень сильно учат в школе-пансионе. Там учат реально смотреть на вещи – не только брать от жизни, но и отдавать.

И, естественно, чем дольше ваш ребёнок пробудет в школе-пансионе, тем выше шансы, что он выйдет оттуда с мягкими навыками. Особенно это удаётся тем, кто учится с 10 лет – честно скажу. Хотя бы с 13 лет тоже получится неплохо. Потому что каждый год – это как часть «пирога», и если ребёнок приходит позже, он недополучает часть опыта, как недополучает витамины. То есть что-то получает, а чего-то нет. Чем раньше ребёнок начинает учиться в этой системе, тем более полный набор навыков он получает.

А как это выглядит на практике? Помимо отсутствия мягких навыков и привычки к труду, многие родители совершают ошибку с выбором возраста и траектории обучения. Мы уже говорили: многие считают, что в 16-17 лет ребёнок «созрел», стал самостоятельным, и теперь его можно отправлять. Проблема в том, что британская система устроена как пирамида.

В начале ребёнок получает огромное количество разных предметов. И это не для того, чтобы набить ему голову «фаршем», а чтобы он понял, что вообще существует этот мир: театр, кулинария, IT, программирование, музыка, психология, бизнес и ещё много других предметов, которых у нас просто нет. Технологический дизайн, например.

Попробовав всё это, к 14 годам ребёнок начинает отсекать предметы. Например, может уже не изучать географию или историю, потому что вместо этого выберет театр или технологический дизайн. К 16 годам наступает этап A-level – всего три предмета. И эти три предмета изучаются глубоко, практически как написание трёх кандидатских диссертаций.

Но вот в чём нюанс: если вы отправляете ребёнка в 16 лет, он просто не понимает, что ему выбрать. Как правило, выбор делается по подсказке родителей. Особенно российские и украинские родители часто считают, что нужно выбрать «самое крутое» – математику и экономику. Кто-то берёт биологию – это интереснее и встречается реже. Кто-то выбирает бизнес, не понимая, что это «мягкий» предмет и для университета он не столь серьёзен.

В итоге к 16 годам у ребёнка часто нет понимания, чем он вообще хочет заниматься в жизни. И это касается именно тех детей, с которыми я работаю – из Украины, Казахстана, России. Иногда встречаются семьи из Азербайджана или Узбекистана, но это скорее исключение.

И я вижу, что большинство этих детей, честно говоря, ну 99,9%, к 16 годам ещё не знают, кем хотят быть. А дети, которые учатся в английской системе, к этому моменту уже понимают свои цели, потому что их система выстроена очень гармонично. Всё создаётся так, чтобы ребёнок постепенно реализовался, а не просто выбирал предметы «для галочки».

Наши дети приезжают на эту «вершину айсберга» и стоят там, ничего не понимая, что делать дальше. Родители говорят: «Ну давай изучай экономику, математику, физику» – или, если ребёнок гуманитарий, начинают изучать язык или историю искусств. Но что дальше делать с этой комбинацией предметов – никто не задумывается.

В итоге ребёнок выбирает предметы, учится на высокий уровень, делает все задания, получает оценки… Но это может быть не его призвание. Или, с большей вероятностью, точно не его призвание. И тогда возникает вопрос: как он будет реализовываться дальше? Если он не нашёл себя, не понимает, для чего он родился с точки зрения профессии, как он сможет найти своё место в жизни?

А что такое успех сегодня? Успех – это когда ты занимаешься делом своей жизни. Конечно, деньги – это круто, но важно, чтобы они шли из занятия тем, что действительно тебе близко, что приносит удовлетворение, где ты реализуешь себя.

Но если ты при этом не счастлив, то это уже не успех. Сегодня понятие успеха сместилось: успех – это когда в 40–50 лет ты знаешь, чем хочешь заниматься, и у тебя нет этого вечного кризиса: «Что я делаю не так?» К сожалению, я вижу этот кризис у очень многих своих знакомых.

Наша цель как родителей – помочь ребёнку найти свою реализацию. И эта реализация формируется ещё на этапе школы, а не когда он устраивается на работу.

Окей, возвращаемся к детям, которые себя не нашли. Допустим, он поступил в университет, даже с хорошими оценками из английской или швейцарской школы. Что такое учеба в университете? Это полное отсутствие воспитания и полная самостоятельность. На каждые пять часов лекций приходится примерно 25 часов самостоятельной работы. Здесь тебя не учат напрямую – здесь направляют: «Смотрите это, прочитайте там, разберитесь подробно здесь».

Если речь о технической специальности, добавляются групповые проекты, где многое зависит от умения работать в команде. Если ты хочешь диплом с отличием, тебе придётся организовать работу всей команды, чтобы результат был достойным. Оценка часто общая на всех.

Поэтому выходят дети из университета, и часто это просто «средний диплом». Если у ребёнка 2:1 – это неплохо, но не даёт серьёзного преимущества. Если 2:2 – это почти ничего не значит, тебя просто «съедят» на рынке труда. Вот почему я всегда говорю: если ребёнок поступает в университет, старайтесь, чтобы он закончил с отличием. Это сразу выделяет его из толпы.

И здесь важно не только оценка. Если он закончил с отличием, значит:

• он умеет организовывать своё время,
• у него есть мягкие навыки,
• он может заставить команду работать эффективно,
• он целеустремлённый и амбициозный.

Именно таких людей ищут работодатели. Даже в сфере IT, которая, казалось бы, всегда востребована, конкуренция огромная.

Теперь допустим, ребёнок выходит из университета, изучал искусство, литературу, экономику или бизнес. Что дальше? Таких специалистов здесь – вагон и маленькая тележка. Если у него есть деньги от семьи, он на «низкую» зарплату работать не будет. Работодатели видят, что ипотеку ему не платить, он не голодный, а значит не будет «вгрызаться» в работу. Зачем тогда брать такого человека?

Вот и получается заколдованный круг. С одной стороны, ребёнок не хочет этим заниматься, потому что это не его страсть. А если страсть есть, если ты лучший в своём деле и горишь этим, работодатель это видит, и тебя берут. Но если страсти нет и деньги есть, ребёнок часто не стремится пробиваться.

Ну извините, о какой реализации может идти речь, если вы не позаботились о ребёнке заранее? Конечно, вам придётся его «пристраивать». Надо думать не о том, что вы отправили ребёнка в 16–17 лет в школу или в университет, даже если раньше – это не гарантирует результата. Некоторые считают, что школу надо закончить дома, а потом уже отправлять в университет.

Но я всегда объясняю: школа – это этап изготовления конфетки, а университет – это просто золотая обёртка, которая её украшает. Важно подумать: что будет внутри этой обёртки? То, что вы создадите на этапе школы, определяет, станет ли ребёнок востребованным на рынке труда, сможет ли открыть своё дело или возглавить семейный бизнес.

И как показывает практика, в 95% случаев дети просто не готовы взять на себя управление бизнесом родителей. Не потому что бизнес им неинтересен, а потому что у них есть свои стремления. Например, вчера подруга моего сына рассказывала: её родители владеют фабрикой канцелярских товаров, но она не хочет управлять этим бизнесом. Её интересует биомедицина. Сейчас она учится в ведущем университете, заканчивает магистратуру и уже готовится к поиску работы. И, конечно, у неё всё получится, несмотря на обеспеченность семьи.

Я надеюсь, что смогла ответить на вопросы, которые волнуют многих. Если останутся сомнения, пишите – обсудим лично.

В любом случае, каждому родителю важно:

• задуматься о трудоустройстве ребёнка, приучать его к труду;
• контролировать избыток денег;
• правильно строить образовательную траекторию, понимать разницу между колледжами шестой формы и традиционными школами;
• чётко понимать, зачем вы отправляете ребёнка именно в эту школу, а не в другую.

Никогда не выбирайте школу случайно. Многие родители говорят: «Мы тут оказались совершенно случайно». Господа, школа определяет судьбу вашего ребёнка. Разве вы хотите для него случайную жизнь?