Зачем нужен консультант при поступлении в иностранный университет?

Рассказываем, как наш эксперт максимизирует шансы на успех и буквально творит чудеса: помогает абитуриентам поступить в учебные заведения, о которых они мечтали, а иногда и мечтать не могли. Открываем вам секреты мастерства в этом эфире!

Зачем нужен консультант при поступлении в иностранный университет?

Получить консультацию

– Сегодня мы проводим эфир с Ксенией – нашим экспертом по университетам и магистром Лондонской школы экономики. Этот эфир мы делаем специально для тех, кто хочет максимально повысить свои шансы на поступление в британский или любой другой зарубежный университет: американский, итальянский, голландский или даже финский. Всё зависит только от того, какую цель вы для себя ставите.

И сразу вопрос к вам. Скажите честно: вы бы хотели поступать методом тыка, пытаясь самостоятельно разобраться в этом гигантском океане университетов? Только в одной Америке их около пяти тысяч, и, скажем прямо, значительная часть из них – это чисто коммерческие проекты, которые не дают ни сильного образования, ни реальных перспектив.

Именно поэтому так важно попасть в тот самый вариант, который действительно станет лучшим для вашего ребёнка. Иногда среди наших клиентов случаются ситуации, когда люди с удивлением говорят: «Вау! А как мы вообще туда поступили?» Как это получилось? За счёт тех самых «творческих конструкций», которые выстраивает наш эксперт Ксения. Думаю, многие из вас уже её знают.

В эфире мы расскажем, как и за счёт чего мы повышаем шансы наших студентов на поступление в топовые университеты – иногда даже в те, о которых они раньше не осмеливались мечтать. Мы приоткроем закулисье: что на самом деле делает сильный консультант и в чём заключается его реальная ценность.

Эксперт, который сопровождает ребёнка на пути к поступлению, очень похож на личного тренера. Да, можно готовиться самостоятельно, онлайн или в группе. Но тренеры бывают разного уровня. Можно заниматься с обычным инструктором, а можно – с тренером уровня UEFA или тем, кто готовит спортсменов к Олимпийским играм.

Ксения для нас – именно такой тренер, который готовит к Олимпиаде. А дальше выбор за вами: готовиться к высшему уровню или ограничиться условными региональными соревнованиями. Мы всегда сами делаем этот выбор – и именно он во многом определяет наше будущее.

– Добрый день, Наталья!

– Ксения, здравствуйте. Расскажите, пожалуйста, как всё происходит за кулисами. В чём наша реальная польза для клиента и студента? Мы уже говорили, что существует три типажа абитуриентов. Давайте начнём сразу с первого – без вступлений. Это те, кто метит в Oxbridge или другие топовые университеты. Мы понимаем, что именно среди сильных кандидатов конкуренция самая высокая.

– Давайте начнём именно с них – с ребят с высокими амбициями и отличными оценками. Часто родители ещё до начала работы спрашивают: «Зачем нам консультант, если ребёнок отличник и у него и так всё хорошо?»

На самом деле именно таким студентам консультант нужен особенно. В топовые вузы конкурс огромный. Все абитуриенты – сильные, у всех высокие оценки, внеклассная деятельность, хорошие рекомендации. Здесь важно выделиться не на фоне тех, у кого что-то не получилось, а среди тех, у кого всё получается.

Лучше всего это видно на примере из практики. Недавно у нас было два ученика, которые оба планировали поступление в Oxford. Назовём их условно Марк и Олег. Оба учились в престижных британских школах-пансионах из топ-50, куда сложно поступить. Оба выбирали научное направление.

С Марком мы работали и целенаправленно усиливали его профиль. Олег к нам не обращался и позже рассказывал о своём опыте поступления. В итоге Олег не получил приглашение на интервью, а Марк получил.

Формально их профили выглядели одинаково: схожие оценки, похожий школьный бэкграунд, одинаковый уровень школ. Но результат оказался разным. Причина – в системной и продуманной работе с профилем Марка.

В первую очередь мы организовали для него научную стажировку в университете. Это сразу выделяет кандидата среди других. Стажировка проходила в Университете Сент-Эндрюс: несколько недель работы с профессором, лабораторные занятия, проведение экспериментов. Этот опыт Марк смог подробно и осмысленно описать в своём мотивационном эссе.

– Хочу уточнить важный момент. Речь идёт о периоде между 12-м и 13-м классом. Например, студент поступает в Англию в 12-й класс в 16 лет, и у него есть лето перед выпускным годом. Именно это время используется для стажировки. Важно понимать, что такие стажировки не находятся в открытом доступе, их нельзя просто купить или найти по рекламе. Это неочевидные возможности, о которых нужно знать заранее.

– Да, за стажировку нельзя просто заплатить. Это не история про «заплатил, как за летнюю школу, и поехал». Здесь речь именно о know-how: какие профессора берут студентов, как к ним правильно обратиться, как выстроить коммуникацию и всё это организовать. Это как раз то, что мы делаем для наших клиентов.

Дальше – кредитные курсы, которые мы ему порекомендовали. Напомню: кредитные курсы – это не те, где в конце выдают справку о прослушивании. Это курсы, по которым студент получает реальную оценку. И, кстати, для американских университетов это часто критически важно.

И вот такими шагами – стажировка, курсы, правильно подобранные книги, а затем то, как всё это с нашей помощью было собрано и представлено в персональном эссе, – мы в итоге получаем следующую картину. Есть два, по сути, равных кандидата. Но у одного есть приглашение на интервью и, как результат, оффер от университета. А у другого – нет.

– Иногда действительно одна маленькая деталь может перевесить чашу весов. Главное – понимать, какая именно.

– Абсолютно. Потому что на этом уровне, если мы говорим про Oxford, Cambridge, Imperial, там все студенты сильные, все отличники, все достойные. Если сильно упростить, взять можно любого. Я, конечно, утрирую, но суть именно в этом.

Здесь очень хорошо работает спортивная аналогия. В спорте на высоком уровне победу часто решают доли секунды. И дальше возникает выбор: полагаться на случай – «вдруг повезёт» – или планомерно делать правильные шаги, чтобы максимально увеличить свои шансы. Именно с этим выбором сталкиваются и родители, и сами ученики.

– К сожалению, часто всё происходит иначе. Ученики разговаривают с родителями, а они подростки, максималисты. Им кажется, что море по колено, и они говорят: «Я всё сделаю сам, я могу». Родители отвечают: «Хорошо, я тебе доверяю». И вот тут у меня всегда возникает вопрос. Дом, например, родители ведь не доверят подростку построить – потому что понимают, что, скорее всего, ничего хорошего не выйдет. Почему же тогда им доверяют проект, в котором у ребёнка вообще нет опыта?

А ведь здесь решается судьба. Дом, в конце концов, можно перестроить, если на этапе фундамента стало понятно, что что-то пошло не так. А здесь – всё. Ты поступил непонятно куда, и дальше просто плывёшь по течению. Что потом? Поступать на бакалавриат снова и снова? Последний шанс что-то изменить – это магистратура, и то не всегда. Мне искренне странно, когда родители пускают такие вещи на самотёк.

– И мы очень часто сталкиваемся с тем, что в ситуации этого самого «самотёка» студент выстраивает какой-то план, а потом всё-таки приходит к нам. Мы начинаем разбирать: «Почему здесь так? В чём была логика?» И в ответ слышим: «Ну, друг так решил, и я решил так же». Вот это мой самый «любимый» аргумент.

– Не говорите, Ксения! А вы помните Ивана, который поступил в США благодаря гольфу? Расскажите про него.

– Да, конечно. В уникальных ситуациях, когда студент действительно очень силён академически или является спортсменом – особенно если мы говорим о поступлении в Северную Америку, – поддержка просто необходима. Потому что на выходе можно получить полную стипендию, то есть полную оплату обучения. В случае с Иваном именно так и получилось: он поступил по спорту и получил полное покрытие стоимости обучения, а также академическую стипендию.

Был и другой наш студент, который получил стипендию в размере 35 тысяч канадских долларов в Университете Торонто. Такие возможности действительно существуют, но к ним нужно подходить грамотно и системно.

И здесь я хочу затронуть ещё один вопрос, который родители часто задают в начале работы. Они говорят: «У меня ребёнок самостоятельный, ему не нужна помощь, он всё сделает сам». Часто за этим стоит страх, что если подключить консультанта, ребёнок начнёт лениться, потому что «за него всё сделают».

На самом деле всё работает ровно наоборот. Тренер ведь не бегает дистанцию за спортсмена. Он контролирует процесс, учит, направляет и показывает, что именно нужно делать. Мы работаем точно так же. Студент полностью вовлечён во все этапы. Более того, он работает гораздо больше, чем если бы пытался делать всё самостоятельно. Нагрузка заметно возрастает.

– Да, это правда. Когда работаешь с тренером, действительно выкладываешься по полной. Здесь аналогия очень точная. А давайте расскажем про Киру – она сейчас учится на кинорежиссёра. Она с восторгом говорила мне, что сама удивилась, как оказалась в таком университете. Там учатся ребята, которые уже сняли собственные фильмы, показывали их широкой публике, а некоторые даже были судьями на кинофестивалях. То есть уровень студентов очень высокий.

– Кира – замечательный пример. С ней было очень приятно работать. У неё были выдающиеся результаты экзаменов – больше 38 баллов по IB. Это очень ответственный человек, который чётко понимал, чего хочет. Её предыдущий академический профиль уже вёл в эту сторону. Наша задача заключалась не в том, чтобы что-то придумывать с нуля, а в том, чтобы огранить алмаз и превратить его в бриллиант.

– Как именно вы это сделали?

– Через целый комплекс шагов. В первую очередь – правильный выбор программ. Не случайных вариантов, которые просто где-то активно рекламируются. Это, кстати, тоже частая ситуация: люди приходят и говорят, что видели рекламу конкретного вуза или программы. Здесь нужно быть очень осторожными.

Есть программы с действительно сильными связями с индустрией и правильной образовательной средой. Как сама Кира рассказывала, там учатся мотивированные ребята, уже с опытом, с чётким фокусом. В творческих профессиях особенно важен нетворкинг: с преподавателями, с приглашёнными специалистами, с однокурсниками.

На старте карьеры студенты делают очень много проектов бесплатно. Сегодня ты работаешь на съёмке со светом, завтра – со звуком, послезавтра – как режиссёр. Всё это делается ради портфолио, с которым потом выходят в профессию. И если среда слабая, то и портфолио неизбежно страдает, каким бы талантливым ни был сам студент. Поэтому так важно оказаться в сильном окружении.

Через работу над портфолио, персональным заявлением и грамотный выбор университетов Кира оказалась в том месте, где может полностью раскрыть свой потенциал и талант – и где ей действительно интересно и приятно учиться.

– А можете немного приоткрыть завесу: как именно помощь с personal statement и что за такие необычные элементы в портфолио в итоге сыграли ключевую роль?

– Приведу несколько примеров, чтобы это было наглядно. Возьмём, например, биологию. Классический, но довольно скучный personal statement часто начинается так: «Я с детства люблю биологию, это мой любимый школьный предмет, особенно меня интересуют процессы получения энергии в клетке. Я много читаю на эту тему». Формально всё правильно, но в этом нет глубины и конкретики. Так пишут почти все, кто собирается поступать на биологию. В итоге кандидат ничем не выделяется.

А теперь другой вариант. Эссе начинается, например, так: «Прочитав книгу The Selfish Gene, я задумалась о том, как генетика влияет на развитие определённых процессов. Затем, пройдя стажировку в таком-то университете и поработав под руководством конкретного профессора, где я самостоятельно участвовала в экспериментах по расщеплению генов, я поняла, что наука – это моё призвание».

Это совершенно другой уровень погружения и глубины. И даже если убрать стажировку, остаётся масса вариантов, которые можно реализовать, не выходя из дома. Сейчас существует огромное количество онлайн-программ, конкурсов и проектов. Мы всегда подбираем такие возможности под конкретного студента и советуем, где именно ему стоит участвовать.

Для юриспруденции, например, это часто конкурсы эссе – особенно на темы изменений в законодательстве. Таких конкурсов много, и они отлично работают на профиль. Был даже случай, когда студент, поступавший на математику, участвовал в конкурсе поэзии. И это не стало минусом. Топовые университеты, особенно фундаментальные, такие как Oxbridge, как раз любят нестандартные сочетания: точные науки плюс гуманитарное или творческое мышление. Конечно, мы всегда отталкиваемся от реальных интересов студента – конкурс должен быть «про него», а не притянутым за уши.

Если говорить о сильных студентах, у которых и так всё хорошо идёт, мы тоже работаем точечно. Например, условная Аня поступает на Fashion. Она давно этим занимается, у неё уже есть портфолио, опыт – всё выглядит отлично. В таком случае мы подключаем эксперта, с которым работаем много лет. Это выпускница Central Saint Martins – самой известной школы дизайна, у которой уже есть собственный успешный бренд, множество побед в конкурсах и собственные показы.

Этот эксперт даёт студентке инсайт в мир британской fashion-индустрии и, главное, понимание взгляда самой школы Saint Martins. В творческих направлениях – архитектура, fashion design, fine art – у каждой школы есть очень чёткое художественное видение, своя эстетика и философия. И здесь важно понять две вещи: подходит ли это видение самому студенту и, если да, насколько его работы этому соответствуют.

Портфолио не должно быть разрозненным набором работ. Часто у студентов в этом возрасте получается именно так: здесь занятия в художественной школе, тут какие-то зарисовки, потом начались серьёзные A-levels в сильной школе – и уровень уже другой. Всё это нужно грамотно собрать, выделить главное и показать развитие. Именно с этим мы и помогаем: что оставить, что усилить, чего не хватает и что стоит добавить, чтобы у студента появился реальный шанс на поступление.

Могу привести ещё один пример – условно Оля, архитектура. Это одно из самых популярных направлений у наших студентов. Здесь мы даём доступ к инсайтам от Admissions Studio из Кембриджа – более строгого и требовательного подхода сложно найти. Получить профессиональные комментарии по портфолио и понять, насколько ты соответствуешь требованиям, – это огромная помощь не только для Кембриджа, но и для поступления во многие другие вузы.

Потому что в архитектуре, как и в других творческих сферах, важны не только названия университетов. Нужно понимать, где сейчас сильная студия, какие специалисты работают в конкретном вузе, какие команды туда пришли и как это изменило программу. Это отдельный мир, и без знания этих нюансов ориентироваться в нём крайне сложно.

– То есть получается, что в каждом университете, даже если речь идёт об архитектуре, программа будет выстроена по-разному. И многое зависит от профессуры, которая там преподаёт, верно? Не говоря уже об art-колледжах – там вообще совершенно разные ощущения, подходы, техники. И студент должен совпадать с этим по ощущению и по стилю работы, чтобы ему было комфортно и чтобы он мог успешно учиться.
Можете сказать пару слов про Злату, которая поступила на управление женской одеждой? Она рассказывала мне, что вы привлекали экспертов из fashion-индустрии. Хотелось бы чуть подробнее.

– Да, это очень похожая история на ту, о которой я говорила ранее. У Златы было много опыта и наработок, но их нужно было структурировать: понять, что действительно подходит, как это правильно подать, подготовить её к интервью и собрать соответствующее портфолио.

И, конечно, огромную роль сыграли эксперты из индустрии. Это люди, которые очень хорошо понимают, в каком направлении дальше развивать этот профиль, где искать стажировки, как в итоге выходить на рынок труда. Такой инсайт школа, даже очень сильная, дать просто не может. Потому что это не её функция.

Школа учит базовым и профильным предметам. Она не занимается fashion-индустрией и, по большому счёту, никакой другой индустрией тоже.

И здесь у родителей часто возникает вопрос в самом начале работы: «Но у нас же в школе есть college counselor, школа помогает с поступлением». И я всегда говорю: да, хорошие школы действительно помогают, и они делают это правильно.

Но если продолжать спортивную аналогию, это похоже на групповую тренировку, причём в очень большой группе. Когда на целый год у вас один консультант, и, да, встречи с ним будут, но это короткие встречи через большие промежутки времени. За пять–десять минут невозможно глубоко разобраться, что именно нужно конкретному студенту, чего он хочет, где его сильные и слабые стороны и как реально усилить его профиль. В лучшем случае это аккуратная «полировка» того, что уже есть. Но это не создание чего-то нового и не решение сложных, точечных задач, с которыми студенты часто сталкиваются.

– И плюс нет постоянной коммуникации. Нет возможности в любой момент задать вопрос консультанту, с которым ты работаешь. А вопросов возникает огромное количество. Ты же не будешь каждый раз бегать за школьным консультантом и ловить его за пиджак. Ты записался на встречу – и всё. В некоторых, особенно небольших школах, бывает до 15–18 встреч за год, и это считается очень много. Но если вдуматься – это меньше двух встреч в месяц, и уж точно не по два часа общения каждый раз.

И, самое главное, никто не будет жёстко направлять и говорить: «Сделай вот это, потом вот это, а теперь срочно вот это». В итоге студенту приходится подталкивать себя самому. А чаще всего он просто не понимает, в какую сторону вообще двигаться. Вот и всё. Поэтому у многих в итоге получается ровно тот результат, который получается.

Я с большим сожалением смотрю на многих наших учеников, которые не воспользовались помощью консультанта и решили самостоятельно выйти в это бушующее море. В итоге они, как правило, сталкиваются с неудачей. Причём не с той неудачей, что «никуда не поступили», а с другой, более тонкой: они поступили, но не туда, куда действительно хотели. Их амбиции так и остались нереализованными.

Мне кажется, поступление в университет – это настолько судьбоносный момент, что без надёжной опоры, без руки, которая вовремя направит, риск разочарования очень высок. Если не будет этого правильного толчка, результатом может стать сильное разочарование. И при этом инвестиции колоссальные, особенно у тех, кто уже окончил школу в Великобритании и дальше планирует оплачивать университет.

Мы ведь говорили о цифрах. Образование в университете – это минимум около 100 тысяч фунтов, а чаще 130–150 тысяч фунтов за три года с проживанием. И на этом фоне экономия на консультанте выглядит как та самая «экономия на спичках». Когда за относительно небольшие деньги ты можешь быть уверен, что сделал всё возможное, чтобы максимизировать шансы своего ребёнка и привести его к лучшему результату.

Я говорю это ещё и как мама. Я вложила в этот процесс огромное количество энергии и ни секунды об этом не жалею. Всё было сделано правильно. И мне очень хочется, чтобы родители подходили к выбору высшего образования так же внимательно, как они, например, выбирают отель на Мальдивах: изучают детали, сравнивают, смотрят на качество, комфорт, нюансы. Хотелось бы, чтобы хотя бы такой же уровень осознанности применялся и к выбору университета.

А теперь давайте перейдём ко второму типажу. Название, возможно, звучит грубовато, но очень точно отражает суть: «ни рыба ни мясо». Это ребята «посередине». Они учатся неплохо, но их сложно назвать топовыми студентами. И, на мой взгляд, именно они чаще всего оказываются самыми потерянными, потому что вообще не понимают, куда им двигаться.

Часто у таких учеников есть так называемые предикты. Поясню, что это значит. Предикты – это прогнозируемые оценки, которые ученик получает в Великобритании после 12 класса. Именно по ним и происходит поступление. Система здесь принципиально другая: вы подаёте документы до окончания школы, после предпоследнего года обучения.

Учителя, опираясь на вашу текущую успеваемость, работу в течение года и экзамены, прогнозируют, какие оценки вы сможете получить на финальных экзаменах. Эти прогнозируемые оценки и становятся основой для подачи в университеты. И именно здесь для «середнячков» возникает особенно много неопределённости и ошибок, если рядом нет грамотного сопровождения.

У некоторых студентов предикты получаются очень сильные, а какие-то – откровенно слабые. И задача Ксении и её команды как раз в том, чтобы подойти к этому процессу творчески и попытаться превратить эти «не очень» в «очень». Можете рассказать на примере мальчика из Charterhouse, как это удалось сделать?

– Да, это как раз тот самый болезненный кейс. Для начала важно понимать: школы в Великобритании очень строго подходят к выставлению предиктов. Им принципиально важно, чтобы не было расхождения между прогнозируемыми и реальными оценками. Если школа массово завышает предикты, а потом ученики плохо сдают финальные экзамены, у школы начинаются проблемы с университетами.

Поскольку студентов много, школе важна репутация в целом. Она не будет завышать предикты конкретному ученику ради того, чтобы он получил офферы. Даже если ученик говорит: «Я исправлюсь, я буду лучше учиться», школа, как правило, остаётся непреклонной и ставит перед фактом: оценки будут такими.

Проблема в том, что с низкими предиктами студент может подаваться только в так называемые университеты второго эшелона – туда, где минимальные требования совпадают с его прогнозируемыми оценками. Да, теоретически он может отлично сдать финальные экзамены и участвовать в clearing – это августовская процедура, когда университеты публикуют оставшиеся места после получения финальных оценок.

Но на практике на востребованных программах и в сильных университетах мест в clearing почти не бывает. А значит, туда лучше получить оффер сразу. И вот здесь возникает замкнутый круг: с низкими предиктами оффер не дают, а без оффера ты туда не попадаешь.

Недавно у нас был как раз такой случай. Назовём ученика Олег. На протяжении предыдущей учёбы от него ожидали оценки A–A–A, но в какой-то момент что-то пошло не так – это бывает. В итоге школа поставила ему предикты A–C–C. С такими оценками поступать в хороший университет крайне сложно, особенно на популярные направления вроде экономики.

Что произошло дальше? Школа встретилась с родителями, встретилась с самим учеником и сказала: на основе последней работы это максимум, который мы можем поставить. Причём сильные школы обычно занимают в таких ситуациях ещё более жёсткую позицию.

Здесь важно сделать одну ремарку. Со школами нужно уметь разговаривать. Особенно с британскими. Здесь нужен правильный тон, аргументация и понимание системы. Вы, Наталья, это знаете лучше многих.

Поэтому первое, что мы сделали, – объяснили семье, как именно выстраивать диалог со школой: что говорить, как формулировать аргументы, на что делать акценты. Второй момент – мы увидели, что у Олега практически завершён EPQ.

EPQ – это исследовательский проект, который старшеклассник выполняет по интересующему его предмету. И по EPQ студент может получить отдельную оценку. В данном случае это была оценка A – а это очень хороший результат.

Почему это важно? Потому что есть ряд университетов и программ, где наличие EPQ с оценкой A снижает общие требования. Например, если стандартное предложение – A–A–A или A–A–B, то с EPQ на A требования могут быть снижены на один балл. По сути, студент получает небольшую, но очень важную «скидку» по оценкам. Это был первый ключевой шаг.

Дальше мы добавили ему A-level по русскому языку. И, честно говоря, школе это в голову не пришло – никто ему этого не предложил. А между тем для носителя языка с достаточно короткой подготовкой можно сдать этот экзамен. Подготовка всё же нужна, потому что экзамен серьёзный – это не просто русский язык для разговорной речи, это больше как изучение русской литературы. Нужно смотреть фильмы, читать книги, понимать, за что ставят оценки и как оценивается анализ текста.

Добавляем русский язык, и школа тут же выставляет по нему высокий предикт. И вот, как будто волшебным образом, благодаря сочетанию EPQ и A-level по русскому, его предикты улучшаются на одну оценку. Результат – вполне реальные предикты, и приходит оффер от одного из университетов Russell Group.

– То есть взяли EPQ, добавили русский язык и получился настоящий «суперпирожок»?

– Именно. И таких ситуаций у нас каждый сезон огромное количество. Сколько раз мы сталкивались с тем, что студент уже выбрал предметы в Sixth Form, уже начал учёбу, а выясняется, что выбранные предметы не совсем подходят для программы поступления. Тогда мы договариваемся со школой, объясняем, как лучше всё организовать, и помогаем корректировать процесс.

Почему даже хорошие школы не могут отследить это самостоятельно? Потому что их основная задача – научить студента, дать ему академическую базу, воспитать самостоятельность, помочь освоить дисциплины и подготовить к экзаменам. А сфера поступления в университет – это уже отдельная история, которая ложится на студента. Он будет совершеннолетним, когда покинет школу, и без опыта ориентироваться в этом мире крайне сложно. Даже если кто-то в семье уже проходил через университетские поступления, требования меняются, программы разные, факультеты разные – помощь специалиста всё равно нужна.

– А помните девочку, которая поступала в Bath? Про её ситуацию тоже можно рассказать.

– Да, конечно. Бывают случаи, когда на финальных экзаменах студент получает оценки ниже ожидаемых. Стресс, волнение, нервозность – всё это сильно влияет.

– Очень стрессовое время. У меня сейчас есть одна девочка в Лондоне, совсем маленькая, лечится от депрессии. Она рассказывает, что у её одноклассницы настолько развился стресс, что руки распухли и она не может двигать пальцами. Всё это происходит на уровне сильного давления экзаменов. Прессинг здесь действительно невероятный.

– Да, бывает по-разному. Недавно была такая ситуация со студенткой, которая получила оффер от университета Bath – это очень сильный университет с высокой конкуренцией на программе. Её профиль и personal statement настолько впечатлили приёмную комиссию, что, несмотря на низкие оценки, они сделали уникальное предложение: если она пересдаст одну оценку в следующем году, университет сохранит для неё место и выдаст оффер. Такие ситуации действительно редкие.

А если студент оказывается в clearing, тут начинается настоящая паника. Как выбрать университет, куда идти? Время идёт, места быстро разбирают, университеты разные, и не все подходят. Если ты не разбираешься в системе, просто смотришь сайты – сложно понять, что реально стоящее, а что – не лучший выбор.

– Да, и когда мы показываем родителям школы, на сайтах всегда есть список университетов, куда поступают выпускники. Иногда мне присылают комментарии вроде: «Я посмотрел на университеты – они не очень». Но на самом деле невозможно, чтобы все университеты были плохие. Даже в школе с более низкими результатами выпускники всё равно попадают в хорошие университеты, кто-то – средние, кто-то – ещё ниже. Но родители порой дают радикальную оценку: «Всё не очень».

Вчера, например, 80% выпускников школы попали в Russell Group. И родители просто не понимают, что такое «хороший университет». Плюс не обязательно идти в топовый университет по конкретной специализации. Например, индустриальный дизайн лучше всего изучать в Brunel, который вообще не входит в Russell Group, куда все стремятся. Такие нюансы тоже нужно учитывать.

– Согласна. Если пытаться разгрести всё самому, включается случайный фактор. И зачем его включать, учитывая временные, финансовые и эмоциональные вложения, особенно в такой важный момент для ребёнка?

– Мне тоже это кажется удивительным. Любой инвестор, имеющий хотя бы сотню тысяч фунтов, тщательно оценивает риски и возможности, прежде чем вложить деньги. А образование – это тоже инвестиция, но почему-то многие родители не рассматривают её так, не обдумывают ситуацию со всех сторон.

А ведь университет определяет не только уровень знаний, но и будущее ребёнка: где он будет работать, насколько будет счастлив, сможет ли заниматься своим делом, просыпаясь с ощущением, что жизнь удалась. Это огромный кусок жизни, который нельзя вернуть. Сравнивать с замужеством или детьми – можно второй раз выйти замуж, но бакалавр повторно – это уже не так просто.

– Особенно это касается студентов по визе. По иммиграционным правилам максимум пять лет на одном уровне. Нельзя просто взять и пройти два полноценных бакалавра. Ограничения есть, и ошибки тут недопустимы.

– Точно, нет права на ошибку. А теперь давайте поговорим о третьем типе студентов – их, кстати, достаточно много. Это те, кто учится не слишком хорошо, либо просто не тянет, либо не хочет учиться. И в итоге такие ученики часто оказываются в университетах третьего эшелона или совсем слабых, либо решают идти на «своё дело» – часто в бизнес. И дальше никто толком не понимает, что с этим будет.

Я помню, в пандемийный год было 150 кандидатов на одно место по бизнес-программе. Потому что «бизнес» – это, если честно, вещь довольно расплывчатая. Чтобы иметь успех, всё-таки нужно специализироваться, быть экспертом в какой-то области.

Поэтому ваша работа здесь действительно бесценна. Расскажите, пожалуйста, как вы помогаете детям, которые не слишком трудолюбивые, всё-таки оказаться в очень сильных университетах.

– Спасибо. Мы работаем в таких случаях по нескольким направлениям. Во-первых, это организационная поддержка: тайм-менеджмент, контроль дедлайнов, планирование задач. Для таких учеников, у которых с самоорганизацией сложности, это очень важно. Мы берём их в свои руки – мягко, но твёрдо. И не отпускаем, пока не добьёмся того, чтобы они оказались в подходящем для них университете, который учитывает их интересы и возможности, но при этом даёт реальные шансы на будущее трудоустройство. Не просто «плохие» университеты ради галочки.

Мы сопровождаем их на всех этапах: выбор университета и программы, написание personal statement, подготовка к интервью, корректировка курса, если что-то идёт не так. Поддержка продолжается до того момента, когда ребёнок уже зачислен в вуз. И даже после этого мы проводим обязательную сессию: объясняем, на что обращать внимание, чего избегать, как работать с преподавателями, сдавать студенческие работы и, например, избегать проблем с плагиатом. Все шаги – полностью.

Хочу привести конкретный пример. У нас был студент, который учился в сильной школе, но завалил A-level экзамены и был вынужден уйти. Он начал программу IB, которая более разносторонняя и даёт возможность попробовать разные направления, но там ему тоже было непросто по личным причинам. В итоге мы подобрали ему небольшой частный университет с индивидуальным подходом, где все возможности подстроены под его стиль обучения. Для него это оказалось абсолютно оптимально. Сейчас он учится успешно, потому что большая махина с тысячами студентов просто не подходит ему – там, где всем всё равно, что происходит, он бы потерялся.

Здесь нужно сделать ремарку: британские университеты не будут за вами бегать. Родители не могут позвонить в учебную часть и спросить: «Был ли ребёнок на лекции?» или «Как у него успеваемость? Может, поднимем оценку?» – этого не бывает. В университете родители не участвуют. Только студент может обсуждать свою учёбу после поступления.

Для конкретного нашего ученика больше подходила среда, где обучение контролируемое, более личное, с поддержкой на каждом шаге. Но даже здесь его оценок не хватало, чтобы поступить в выбранный вуз. Поэтому мы организовали интервью с деканом и подготовили студента к нему. На таких интервью нельзя говорить: «Мой учитель по математике был плохой, поэтому я завалил математику». Так говорить просто нельзя.

Нужно взять ответственность за свои результаты, конструктивно объяснить, что произошло, и показать план, как в следующий раз избежать такой ситуации. С этим мы помогаем каждому студенту.

Мы говорили о Британии, но это применимо и к другим странам – там, возможно, даже сложнее, потому что каждая страна имеет свою систему. Британские школы и университеты – одна история, а США, Канада или Голландия – совсем другой подход.

Пример из практики: студент приходит и говорит: «Меня вроде как приняли в голландский вуз, куда я очень хотел попасть, подавался через школу, но потом отказали. Не понимаю, почему». Мы смотрим заявку и видим: он не заполнил несколько форм, которые на первый взгляд кажутся формальностью, потому что его уже приняли. А у голландских университетов есть особенности – на некоторые программы нужно расписать собственный учебный план, это требует знаний и воображения.

В итоге, без нашей помощи, студент потерял бы место, а мог бы уже учиться с сентября. Мы помогли заново заполнить формы – офферы восстановлены.

Это типичный случай, когда школа не может отследить все нюансы, а студент сам не справляется. Именно поэтому поддержка эксперта критически важна.

– Очень много нюансов, да. А помните Катию с острова Мэн, условную девочку, слабую, которой мы помогли?

– Да, это как раз был случай, когда нужно было очень тщательно подбирать учебные заведения и буквально вести за руку. Не дать упустить ни одного шага: от написания эссе до заполнения всех форм. Сейчас студентка успешно учится, всем всё нравится.

Важно подчеркнуть, что мы работаем со всеми студентами с одинаковым удовольствием. Конечно, радость есть, когда супер-ученики идут в Oxbridge. Но для нас такой же праздник, когда приходит студент с оценками изначально C-C-C, и нам удаётся получить оффер в отличный университет, где он успешно учится. Это не меньшая история успеха. Наша задача – максимизировать доступные варианты, выбрать наиболее подходящий путь, чтобы студент мог начать с чистого листа или продолжить то, что он делал, потому что университет даёт возможность нового старта. В будущем работодатели или магистратуры будут смотреть уже на университетские достижения.

– А вы можете привести примеры по personal statement? Я помню, вы мне часто звоните и говорите: «Тихий ужас!» – потому что смотрите глазами университета, и там полный кошмар. Можете хотя бы какие-то строчки показать, как было и как стало?

– Да, одна из моих любимых строчек была примерно такая: «Я избранный, поэтому меня нужно взять в университет». Эту мысль нужно показывать в эссе, но через достижения, действия, а не в прямой форме. Ученику сложно самому расставить акценты, чтобы эссе было убедительным.

В американские университеты часто приходит похожая проблема. Там эссе очень личные. Например, студент пишет: «Я учил сестру кататься на велосипеде». И всё. На первый взгляд ничего особенного, а университет хочет анализ: что студент почувствовал, чему научился, что для него это значило. В эссе должно быть 400 слов, а у студента только три предложения. Мы показываем, как из этого маленького события выстроить историю, которая будет интересна приёмной комиссии.

– У наших студентов, на мой взгляд, вообще страдает рефлексия и способность к анализу. Когда мы спрашиваем их оглянуться и рассказать, что есть в комнате, максимум: «У меня стоит стол, стул, ковёр». А американский университет хочет понять, как думает студент, что его волнует, что скрыто под ковром.

Наши студенты часто очень умные, отлично знают математику, и все гордятся ими. Но этого недостаточно для университета. Ксения показывает, что именно университет хочет услышать, так же, как мы готовим их к интервью со школами.

На днях я была в одной очень академической школе под Лондоном. Директор приёмной комиссии рассказывал о недавних интервью двух русских студентов, которые подавались самостоятельно, без консультанта или с консультантом, который их фактически не подготовил. И это очень сильно влияет на результат.

Я не стала его прерывать, но с удивлением слушала его впечатления. Он рассказывал, как казалось, что интервьюеры боятся, как отрывисто отвечали, старались скорее закончить разговор – ему показалось, что они просто ждали, чтобы всё закончилось. Они были совсем не дружелюбные, вежливость была минимальной, душевного разговора, которого он ожидал, не получилось.

Он ещё добавил, что они были очень унылые, и предположил, что это связано с войной. Я не стала его переубеждать – в его понимании это было показатель высокой нравственности. В общем, они были унылые, и точка.

Проблема в том, что они просто не понимали, как нужно презентовать себя на интервью. Для многих родителей интервью – это что-то формальное, «для галочки», что-то не очень приятное. У ученика может быть напряжение: ты говоришь с учителем, застегнут на все пуговицы, переживаешь, боишься быть «поставленным на место». Расслабиться, улыбнуться, задавать вопросы интервьюеру – об этом речь даже не идёт.

Именно поэтому так важно подготовить ребёнка к интервью, так же как помочь написать personal statement и правильно оформить его кейс – именно так, как хотят услышать школу или прочитать университет.

– Абсолютно согласна. К сожалению, с такими ситуациями мы сталкиваемся постоянно. Наша задача – научить, натренировать ребёнка делать всё правильно, чтобы у него был реальный шанс.

– Я хочу в заключении вернуться к clearing. Возможно, не все знают, что это такое. Как происходит зачисление в британские университеты?

Если ваш ребёнок учится в Англии, после сдачи финальных экзаменов он уже знает, куда зачислен, потому что условное предложение получено за полгода или год до этого. Когда оценки подтверждаются, предложение становится безусловным.

Но часто оценки получаются не те, что ожидались. Тогда наступает clearing. Я объясняю его клиентам как распродажу: ты заходишь в систему, видишь, где ещё есть места, и университеты, которые готовы взять с твоими неидеальными результатами. Иногда попадаются очень интересные варианты, иногда – не очень.

Здесь важно быстро действовать. Когда ты получил плохие оценки, находишься в сильном стрессе, не знаешь, куда бежать, а решения нужно принимать сразу. И именно тут консультант становится надёжным спасательным кругом, который ведёт за руку, показывает варианты и помогает принимать правильные решения.

– Но, может быть, вы расскажете лучше, чем я, что происходит в таких ситуациях. Примеры, которые этим летом были, ведь многие ваши студенты пошли на clearing.

– Да, к сожалению, такое случается регулярно. Но здорово, что существует система clearing, и она устроена очень разумно – главное, правильно ей пользоваться.

Во-первых, в разных университетах процедуры разные: где-то звонок по телефону, где-то онлайн-форма. Во-вторых, важны конкретные оценки – нужно понимать, проходишь ли ты по требованиям. Иногда это зависит от квалификаций, которые сдавал студент, есть свои нюансы, не всегда очевидные.

Если студент звонит в университет, что он должен сказать? Какие формы заполнить? Какие действия предпринять? Там нужна целая последовательность технических и концептуальных шагов. Это тяжёлая ситуация: оценки не такие, как ожидались, мечты рушатся, паника, куда идти учиться. В этот момент нужна поддержка. Наша цель – максимально снижать стресс для родителей и детей, сделать процесс максимально эффективным. Стресс здесь только мешает.

У нас было много случаев с clearing в этом году, и все студенты уже учатся.

– Можете привести пример? Например, хотели попасть туда-то, а в итоге пошли сюда-то.

– Да, один интересный случай был с учеником, который очень хотел учиться в Голландии. В Голландии есть особенности: сильные программы, большой конкурс, много элементов поступления, дополнительные задания от университета. При этом требования по оценкам ниже, чем в Великобритании. Можно попасть в сильный университет с оценками C-C-C, что в Британии немыслимо.

Наш студент получил A-B-D: две оценки выше, одна ниже. Но голландские университеты очень строгие – если написано C-C-C, только C-C-C, и никакой гибкости нет. Даже если две оценки A и одна D – не проходишь.

В результате пришлось срочно искать варианты в Великобритании. Мы быстро сориентировались, нашли отличный университет с сильной программой, и студент успешно туда поступил. Такие ситуации случаются, но важно знать, что делать.

– У нас клиент из Германии спрашивает: clearing бывает только в Англии или есть что-то похожее в других странах?

– Это уникальная британская система. В других странах можно подать позже, но clearing именно так, как в Британии – уникально.

– Может, пару слов напоследок или ещё один пример?

– Начну со своего любимого совета: всё лучше делать заранее. На мой взгляд, оптимальное время – конец программы GCSE. Тогда можно проверить, верно ли выбраны предметы, и использовать лето с максимальной пользой. Наша стоимость услуги при этом не меняется, будь это обращение в 11 классе или в начале 12-го. А весь промежуток работы клиенты получают как бонус.

– И хочу уточнить: 11 класс – это британский 11 класс, не российский или другой. GCSE заканчивается именно в 11 классе, когда ученику 15–16 лет. Это самое удачное время для обращения.

– Да, и тогда можно спокойно начинать работу. Стоит отметить, что мы в основном говорили про учеников британских школ. Но даже если это другие школы, всё, что мы обсуждали, остаётся применимым. Действия схожие, хотя возникают свои сложности – особенно если квалификация нестандартная, а программа отличается от привычных 3 A Level. В таких случаях всё нужно проверять и уточнять.

Требования университетов меняются, поэтому нужно быть очень внимательными. Мы всегда связываемся с университетами напрямую, чтобы уточнить, не изменились ли правила. Иногда то, что было верно в прошлом году, сейчас уже не актуально. Даже если старший ребёнок поступал несколько лет назад, нельзя просто полагаться на прошлый опыт. Четкость и проверка деталей никогда не бывают лишними.

Хочу пожелать всем, кто поступает, удачи в этом цикле. Сейчас самые горячие дни: дедлайны уже проходят, некоторые события уже случились, а другие приближаются. Всем нашим студентам – успехов! Мы всегда на связи и готовы помочь.

– А когда дедлайн по британским университетам?

– В этом году, 2024, он приходится на 31 января, но обычно к этому моменту уже мало кто принимает новые заявки. Исключение составляют Oxford, Cambridge, а также медицина, стоматология и ветеринария – их лучше отправлять до рождественских каникул, и мы тоже так рекомендуем.

– А по поводу американских?

– Там всё гораздо разнообразнее. Например, University of California ставит дедлайн 30 ноября – это одна из самых ранних дат. В начале января проходят дедлайны у многих других университетов, а 1 января – моя любимая дата, когда многие любят ставить дедлайны. Также есть rolling admissions, где дедлайн подвижный, так что важно проверять конкретный университет.

– А если взять Германию, Голландию или Ирландию?

– Обычно чуть позже, чем в Британии или США. Например, в Голландии часто середина января. Для частных европейских вузов, предлагающих англоязычные программы, дедлайны тоже индивидуальные. В целом, декабрь–январь – хороший ориентир.

– А Канада?

– Похоже на Северную Америку в целом. Ориентироваться можно на январь, но конкретные даты зависят от университета и программы. Главное – не откладывать на последний момент.

– Значит, мы с эфиром попали вовремя для тех, кто хочет «последний поезд»?

– Да, сейчас реально последний шанс для этого цикла. Ещё есть месяц-два, чтобы проверить всё и улучшить заявку.

– А для тех, кто хочет всё делать тщательно, осознанно и с максимальными шансами?

– Здесь лучше обращаться за два года до поступления. Стоимость услуги остаётся той же, но появляется возможность постоянно консультироваться, задавать вопросы – а их всегда миллион. У нас сейчас, например, дизайнеры работают с нами полтора года, и общение идёт бесконечно, без дополнительных расходов, в отличие от некоторых стран, где консультанты берут 130 евро в час.

– И тогда у родителей появляется возможность полностью вооружить ребёнка, помочь ему максимизировать шансы, получить лучшее образование, а в будущем – быть счастливым и финансово независимым.

– Как мать, чей ребёнок сам себя обеспечивает, я этого всем искренне желаю. На этой прекрасной ноте мы прощаемся. Всем нужно тщательно продумать дальнейшие шаги. Спасибо за внимание, всего доброго!

Отзывы о компании Paradise и поступлении в университеты